востоке уже показалась серая полоска рассвета.
Глава 10
1
Когда двое одиноких мужчин живут под одной крышей, они обычно поддерживают видимость убогого порядка, чтобы заглушить зарождающуюся друг против друга злобу. Между двумя одинокими мужчинами в любую минуту может вспыхнуть ссора или потасовка, и они сами прекрасно это понимают. Адам Траск вернулся домой сравнительно недавно, но напряжение росло с каждым днем. Братья слишком много времени проводили вместе и слишком редко встречались с другими людьми.
Несколько месяцев ушло на получение наследства, оставленного Сайрусом. После оформления необходимых документов они сняли со счетов все деньги и набежавшие проценты. Братья съездили вместе в Вашингтон и навестили могилу отца, на которой был установлен добротный каменный обелиск с чугунной звездочкой наверху. В звездочке имелось отверстие, чтобы в День поминовения устанавливать флагшток с миниатюрным государственным флагом. Адам и Чарльз долго стояли у могилы, а потом ушли, ни словом не обмолвившись об отце.
Если Сайрус и добыл богатство бесчестным путем, то проделал это исключительно ловко, так как братьям не задали ни одного вопроса по поводу наследства. Однако отцовские деньги по-прежнему не давали Чарльзу покоя.
Вернувшись на ферму, Адам поинтересовался:
– Почему ты не купишь новую одежду, ведь теперь ты богатый человек? Создается впечатление, что ты просто боишься тратить деньги и трясешься над каждым центом.
– Так и есть, – признался Чарльз.
– И в чем же дело?
– А вдруг придется вернуть деньги!
– Опять взялся за старое? Неужели не понимаешь: если бы что-нибудь обнаружилось, нам бы об этом давно стало известно.
– Ну, не знаю, – пробурчал Чарльз. – Не хочу это обсуждать.
Однако поздним вечером он вернулся к незаконченному разговору.
– Одно меня тревожит, – начал Чарльз.
– Ты снова о деньгах?
– О них. Когда имеешь дело с такими большими деньгами, должны оставаться какие-то следы.
– Ты о чем?
– Ну, разные документы, бухгалтерские книги, купчие, векселя, расписки… Мы ведь пересмотрели все отцовские вещи, но не нашли ничего похожего.
– Возможно, он их сжег.
– Может, и так, – согласился Чарльз.
Братья жили по установленному Чарльзом порядку и никогда его не нарушали и не меняли. Чарльз просыпался точно в половине пятого, вместе с боем часов, будто медный маятник толкал его в бок. В тот день он проснулся на секунду раньше и лежал с открытыми глазами, успев моргнуть перед первым ударом. Некоторое время он не вставал с постели, всматриваясь в темноту и почесывая живот. Потом Чарльз протянул руку к столику у кровати и нащупал коробок со спичками. Пальцы привычным движением вытащили спичку и чиркнули о коробок. Серная головка вспыхнула синим пламенем, а потом огонь перекинулся на деревянную палочку. Чарльз зажег свечу, что стояла у кровати, отбросил в сторону одеяло и встал. Спал он в серых, свободно болтающихся у щиколоток кальсонах с вытянутыми коленками. Зевнув, Чарльз направился к двери, открыл ее и крикнул в пространство:
– Адам, половина пятого! Время вставать! Просыпайся!
– Хоть бы раз забыл и дал поспать, – послышался приглушенный голос Адама.
– Пора вставать. – Просунув ноги в штанины, Чарльз стал натягивать брюки. – Ну, тебе-то вставать не обязательно, – проворчал он. – Ты же у нас богач и можешь валяться в постели хоть весь день.
– Впрочем, как и ты. Тем не менее, несмотря на богатство, мы все равно встаем до рассвета.
– Тебе нет нужды вставать в такую рань, – повторил Чарльз. – Но если обзавелся фермой, надо заниматься хозяйством.
– Ну да, прикупим еще земли, чтобы еще больше загрузить себя работой, – уныло заметил Адам.
– Все, заткнись и иди досыпать.
– Держу пари, ты не заснешь, даже если останешься в кровати, – откликнулся Адам. – А знаешь, почему? Готов поспорить, ты поступаешь так, как хочешь, да еще считаешь это бог весть каким достоинством. А чем тут гордиться? Все равно что хвастаться шестым пальцем на руке.
Чарльз направился в кухню и зажег лампу.
– Нельзя заниматься делами фермы лежа в кровати, – буркнул он, стряхивая золу с решетки в плите. Затем он нарвал бумаги, положил на неостывшие угли и принялся дуть, пока не разгорелся огонь.
– Спичек и тех жалко? – съязвил Адам, наблюдая за братом через полуоткрытую дверь.
– Не твое дело! – огрызнулся Чарльз. – И вообще отвяжись от меня!
– Отвяжусь, – согласился Адам. – Похоже, у меня здесь и правда нет никаких дел.
– Тебе решать. Можешь уйти, когда пожелаешь. Хоть сейчас. Счастливого пути!
Ссора разгорелась из-за пустяка, но Адам уже не мог остановиться. Сам того не желая, он перешел на крик, выплескивая на брата скопившиеся злость и раздражение:
– Вот именно. Уйду, когда захочу. Я здесь такой же хозяин, что и ты. И дом этот тоже наш общий.
– Тогда почему не заняться делом?
– О господи! – воскликнул Адам. – Ну, из-за чего мы ругаемся? Давай прекратим.
– Мне-то скандалы ни к чему, – согласился Чарльз, разложил в миски теплую кашу и швырнул их на стол.
Братья уселись завтракать. Чарльз смазал кусок хлеба маслом, подцепил ножом варенье из банки и намазал поверх масла, а потом снова ковырнул масло ножом, оставляя на куске кляксу от варенья.
– Черт побери, неужели нельзя вытереть нож? На это масло смотреть противно! – возмутился Адам.
Чарльз отодвинул в сторону нож и кусок хлеба и положил руки на стол ладонями вниз.
