Обладатель огромного количества премий и наград — от «Хьюго» и «Небьюлы» до итальянской «Кометы д’Ардженто» и французского «приза Жюля Верна».
Перед вами — классические произведения Олдисса. Произведения, уже выдержавшие проверку временем — и доказавшие, что НАСТОЯЩАЯ ФАНТАСТИКА вообще ходу времени не подвластна.
В данный том вошли: «Градгродд», «Сад времени», «Синяя Борода».
УДК 821.111(73)-312.9
ББК 84 (4Вел)-44
© Перевод. А. Орлов, 2002
© Перевод. А. Овчинникова, 2002
© Перевод. Е. Смирнов, 2002
© ООО «Издательство АСТ», 2002
Олдисс Брайан
Сад времени
Сборник фантастических романов
Ответственные за выпуск И. Петрушкин, А. Тишинин
Редакторы В. Домогацкая. А. Лидин
Художественный редактор О. Н. Адаскина
Верстка: А. Яблонская
Корректор Л. Макеева
Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 953000 — книги, брошюры
Гигиеническое заключение № 77.99.11.953. П.002870.10.01 от 25.10.2001 г.
ООО «Издательство АСТ» 368560, Республика Дагестан, Каякенгский район, с. Новокаякент, ул. Новая, д. 20 Наши электронные адреса:
WWW.AST.RU
E-mail: [email protected]
Отпечатано по заказу ЗАО НПП «Ермак»
Отпечатано с готовых диапозитивов в типографии издательства “Самарский Дом печати” 443086, г. Самара, пр. К. Маркса, 201.
Качество печати соответствует предоставленным диапозитивам
Сад времени
КНИГА ПЕРВАЯ
I. Ложе из красного песчаника
Последнюю тысячу лет уровень моря медленно и незаметно понижался. Воды его были так глубоки и спокойны, что оставалось загадкой — то ли мелкая рябь неспешно движется к берегу, то ли уходит прочь от береговой линии. Впадавшая в море река, то и дело менявшая русло, нанесла сюда горы красного песка и гальки, образующие каменистые отмели. А в стороне от ее русла поблескивали зеркально-неподвижные окна-заводи, отражая яркий свет полуденного солнца.
На берегу одного из таких озерков неподвижно сидел человек. Берег вокруг него был пуст и безжизнен, как иссушенная солнцем кость.
Человек этот был высок, строен и светловолос. Даже сейчас, когда он отдыхал, на его лице застыла угрюмая настороженность. Одежда его состояла из некоего подобия скафандра без шлема; за спиной висел ранец с запасом воды и пищевыми концентратами. Там же хранились кое-какие материалы художника и несколько звуковых блокнотов. Шею светловолосого человека охватывал кислородный фильтр, непочтительно называемый «дыхалкой» — обруч, сзади которого был прикреплен моторчик, а спереди — трубка, обдающая лицо своего владельца прохладным воздухом.
Одинокому Страннику по имени Эдвард Буш можно было дать лет сорок. И в последнее время ему не раз случалось иметь такой мрачный вид.
Уже несколько лет он находился в состоянии, подобном мертвому штилю. Жизнь его потеряла четкое направление, как зыбь лежащего рядом моря. Временная работа в Институте Уинлока не помогала заглушить подсознательное ощущение, что он подошел к некоему перекрестку — и вдруг остановился. Как будто все движущие им силы внезапно замерли… Так же как замерла, так и не придя к завершению, картина на стоящем рядом со светловолосым художником мольберте.
Охватив колени руками, Буш смотрел поверх холмов из гальки на необозримое пространство моря, чуть тронутое зыбью, пока откуда-то издалека не донесся рокот мотоциклетного мотора.
Буш встревоженно вскочил и поспешил к мольберту: он терпеть не мог, когда его заставали за рисованием. Мельком взглянув на незаконченную картину, он невольно поморщился: работа ни к черту не годилась. И это доказывало еще раз, что он был никчемный художник. Возможно, именно от этой мысли он и искал спасения в прошлом, так страшась возвращения в «настоящее».
А Хауэлс сейчас, конечно, ждет не дождется его отчета… Поэтому Хауэлс тоже присутствовал на картине. Буш попытался изобразить исходившее от моря ощущение бесконечности и пустоты при помощи листа бумаги и акварели. Попытался, но безуспешно.
Убедившись, что он по-прежнему один, Буш окунул кисть в красную краску и провел ею по бумаге. За кистью потянулась расползающаяся полоса насыщенного багрового цвета. Буш предоставил краске полную свободу действий и вдруг расхохотался: над угрюмой гладью моря вставало пурпурное солнце-лицо с чертами Хауэлса.
Так. А тут, у левого края листа, будет неплохо смотреться приземистое деревцо. Кстати, оно тоже кого-то напоминает…
— Это ты, мама, — вполголоса проговорил Буш. — Вот видишь, я не забыл о тебе.
Неясные черты лица его матери обозначились в древесной кроне. Он увенчал голову женщины короной: отец частенько называл маму королевой — любовно и полушутя… Теперь и отец его попал на картину.
Буш чуть отстранился, рассматривая акварель.
— А что, не так уж и плохо получилось, — обратился он к туманному женскому силуэту, незримо маячившему позади него.
Он снова обмакнул кисть в краску и подписал: «Семейный портрет». Ведь и сам он на нем присутствовал — вернее, все эти образы находились в нем.
Буш снял с мольберта лист, захлопнул этюдник и запихал его в ранец. Солнце благословило его последними тусклыми лучами, готовясь отойти ко сну за пологие холмы. Холмы были угрюмо пустынны, только кое-где вдоль реки пробивались чахлые псилофиты. Их длинные тени ложились на песок; однако сам Буш не отбрасывал тени.
Отдаленный рокот моторов — единственный звук, нарушавший великое девонийское безмолвие — невыносимо раздражал его. Вдруг уголком глаза он уловил некое неясное движение и невольно подскочил. Четыре костистых плавника быстро прочертили поверхность заводи, направляясь к мелководью…
И вот существа выкарабкались на берег, забавно крутя головками, защищенными роговыми пластинками, — ни дать, ни взять средневековые рыцари в шлемах. Буш потянулся было к фотоаппарату, но передумал: он уже фотографировал таких.
Амфибии — по суше они передвигались на коротких ножках — принялись перерывать носами ил в поисках пищи. Когда-то, на гребне своей блистательной славы, Буш использовал идею этих панцирных голов в одной из лучших своих композиций.
Стрекот моторов внезапно прекратился. Буш взобрался на ближайший галечный холм, чтобы обозреть окрестности, но ничего нового не увидел… И все же ему показалось, что дальше по берегу есть люди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
