Я вынул из шкатулки несколько новых куколок. В одной из них узнал… Ле! Да, это она — пылкая красавица, кинозвезда… Впрочем, открытия не было: всем известные профессиональные отношения…
Вдруг увидел и съежился: Мэри! Краем глаза и номер усмотрел — семьдесят пятый…
Карл мгновенно уловил во мне перемену и ядовито усмехнулся. Он отобрал все, что я держал в руках.
— Полюбовался — хватит. Не каждому я показываю свою коллекцию. Цени, Чек.
— Благодарю, господин Карл.
Он, зорко наблюдая за мной, закрыл голубую шкатулку в конторке.
Я взял себя в руки и сказал: моя бывшая невеста заточена в подвале, господин Карл об этом хорошо осведомлен.
— Невеста? Прекрасное признание. Давно бы так.
— Прошу вашего содействия. Нужно вызволить…
— Да, да, — согласился Карл. — Мы вырвем Элен из домашней тюрьмы этого негодяя. Кром поплатится за издевательства над женщиной! Но потом, потом, не все сразу.
Наш разговор завершился бодрым признанием Карла: он доволен сегодняшней встречей. Не зря, значит, заметил он, слетали в космос и побывали на съемках. Остается только хорошо поработать. Пусть Чек надиктует свои впечатления о прогулке к звездам. И если останется время, набросает план киносценария.
Карл проводил меня до двери, изящно смахнул с головы белоснежную повязку и воскликнул:
— Ну вот, я совершенно здоров!
— Господин Карл, разрешите поинтересоваться.
— Разрешаю.
— Вы сказали о посвящении в клерки…
— Как? Ты ничего не слышал? На завтра назначен бал. Будут торжества, танцы и это самое посвящение. Не торопись с вопросами, все узнаешь! — воркует Карл. — Думай о предстоящей радости. Бал действительно будет грандиозным!
— Не сомневаюсь, господин Карл.
Карл отпустил меня, и я вышел на улицу, мучительно размышляя о странной затее Карла и главное — о жестоком ударе… Почувствовал Карл мою особую расположенность к Мэри, — и подсунул куколку! Под номером семьдесят пять…
У меня защемило в груди, я не находил себе места, вышагивал по улицам взад-вперед.
Вечером все же решил заглянуть к Мэри. Она обрадовалась, увидев меня, и призналась, что не верила в мой приход. В душе у меня с новой силой зашевелилась горечь, и я уговорил себя не распаляться, есть и другие проблемы.
— Странно, — неожиданно начала Мэри. — Я, казалось бы, должна быть благодарна господину Карлу…Я искренне считала: помогая ему, я помогаю всем…
— Он посвящал вас в свою личную жизнь? — не удержался я с вопросом.
— Нет, он ничего не рассказывал…Но иногда спрашивал: «Не правда ли, эта девушка мила?»
— И вы… их знакомили?
— Ни разу. Одни разговоры.
— Но ведь были у него девушки?
— Наверное…
— Были. Да еще какие!
— Откуда вам известно?
— Он показал шкатулку. В ней собрана великолепная коллекция. Систематизированная, пронумерованная… Не видели?
— Нет.
— Советую посмотреть. Голубой прелестный ящичек. Хранится в конторке. Если господин Карл покажет, советую обратить внимание на семьдесят пятый номер.
— Вероятно, гадость. Наподобие слежки. Знаете, я никак не ожидала, что за мной наблюдают. По вашему совету, проверила лампу — там действительно какое-то устройство. Я-то думала, живу свободно, как птица… Ну и бухнула о порог — только стекла полетели… Сумочку тоже проверила. Представляете, в моей пудренице оказался миниатюрный механизм. Пришлось ликвидировать.
— Напрасно. Как вы объясните?
— Кому?
— Господину Карлу.
— Скажу прямо: не нужно шпионить.
— А он: кто научил?
— Сама наткнулась.
— Не поверит. Тем более, что я прихожу к вам второй раз. Причина — контакты со мной… Давайте договоримся6 будем советоваться и действовать сообща. Тогда все будет хорошо.
Я поблагодарил Мэри и поторопился покинуть гостеприимный дом. Встретимся завтра у Карла.
Вышел на крыльцо и обомлел: было светло, и густо сыпал крупный снег. Лохматые снежинки летели бесшумно, плавно опускаясь на мягкий белый пуховик, который успела настелить зима. Было так тихо, словно природа затаилась, наблюдая за редким явлением — когда еще увидишь такой щедрый, необыкновенный снегопад!
Вокруг непривычно чисто, веет особой, зимней свежестью. Хорошо! Одно беспокоит: остаются напоказ четкие следы. Снег будто чувствует свою вину, заметает пока еще неглубокие ямки, и ловко у него получается — пока я стою, углубления выравниваются, скоро исчезнут совсем…
Снег мне кажется хорошим предзнаменованием. Я думаю о Мэри. И мысли о ней меня успокаивают. Когда я вернулся и услышал телефонный звонок — обрадовался: Мэри! Я наговорю нежностей, позову побродить по снежным просторам под огромной луной!
Я ошибся — звонила Ле. Она звонко отчеканила всего три слова:
— Я вас ненавижу!
Ну вот, дело дошло до ненависти…
Опять звонок. На сей раз — Карл. Он посоветовал сосредоточиться на предстоящих событиях. Бал, наставительно говорил он, должен пройти без сучка и задоринки. Посвящение в клерки — особенно!
Карл пожелал спокойной ночи и положил трубку.
Опускаюсь в кресло, закрываю глаза. Вижу себя в огромном офисе, в том самом, который Карл показал мне в первый день прихода в Розовый дом. Мои руки бешено взлетают над клавишами, взгляд устремлен на монитор. Я знаю — рядом со мной невольники, я хорошо запомнил их напряженные, неестественно прямые позы в то памятное утро…
Руки мои двигаются безостановочно. Час, два, три… много, много часов подряд. Чувствую — смертельно устал. Но останавливаться нельзя — Карл тут же выкинет на улицу. Нет, больше не могу. Ослабевшие руки падают… Надо мной склоняется улыбчивый клерк, берет за руку и куда-то уводит.
В длинном плохо освещенном коридоре вырываюсь и припускаю куда глаза глядят. Бегу и радуюсь: свобода, свобода!
Конечно же, я ошибся. Карл встречает меня у выхода и, как мальчишку, хватает за рукав.
— Ну, куда же ты, Чек! Будь благоразумным! Все равно я извлеку твою…
Карл вталкивает меня куда-то в темноту, и я различаю с ужасом: на меня, как танк, наваливается гигантское пресс-папье. Я уже чувствую его пористую поверхность, которая жадно начинает присасываться к телу…
Нет! Ни за что! Я упираюсь обеими руками в мягкий покатый низ, что есть силы отталкиваюсь. Удалось на несколько мгновений отшвырнуть от себя пористую глыбу, но она стала наваливаться опять…
Успеваю отскочить к стене, лихорадочно стараюсь нащупать дверь. Кажется, нашел… Толкаю ее и выскакиваю вон…
Но нет, это не освобождение. Слышу смех и сипение Карла:
— Куда ты, Чек! Я же предупреждал!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
