Читаем без скачивания Belov.indd - Гомзяков Владимир

Хуже всего то, что лейтмотивом этой политики были даже не патриотические интересы — с учетом скорбной истории многострадальной Югославии это было бы еще полбеды. Нет, все решали именно деньги, причем немалые, крутившиеся в настоящей баскетбольной мафии, сформировавшейся вокруг трансферного рынка югославских игроков. Их продажи приносили хорошие доходы, а международные успехи сборной были нужны для роста их личного рейтинга и, соответственно, сумм продаж.

Именно с тех пор нечестное судейство в баскетболе приобрело характер системного и постоянного явления. «Работа с судьями», как минимум для того, чтобы нейтрализовать недобросовестное воздействие на них со стороны соперников, стала обязательным условием успеха. Пострадать от этой политики пришлось и сборной СССР, и позднее я расскажу о нескольких подобных эпизодах.

В каменном мешке

Игры против югославов всегда были неприятными, но в них, по крайней мере, можно было не опасаться за свою безопасность. В нескольких случаях противостояния с некоторыми другими нашими друзьями-соперниками выливались в реальную угрозу для жизни и здоровья.

В первый раз это случилось на самой заре моей карьеры в сборной, в 1967-м, во время ее коммерческого турне по Южной Америке по окончании победного для нас чемпионата мира в Уругвае. Сама по себе эта поездка была непростой. Игроки сборной уже месяц не были дома, пережили сильнейшее напряжение в ходе решающих игр мирового первенства, а теперь уже 10 дополнительных дней скитались по латиноамериканским странам. Сил играть у большинства уже просто не было, а ведь для того, чтобы получить какие-то копеечные барыши в виде премиальных, нужно было еще и выигрывать.

Дело давнее, поэтому можно признаться, что определенный контингент сборной — ее ветераны — каждый вечер надирались просто в ...у, по утрам перед играми отмокая в бассейне отеля. Естественно, ваш покорный слуга как новобранец команды, да еще и неудачно сыгравший на мировом первенстве, такого позволить себе не мог.

В завершающей части турне мы встречались с клубом «Коринтианс» — неким бразильским аналогом ЦСКА, который до этой встречи никогда не проигрывал на своей площадке. Что из себя эта площадка представляет и что на ней и вокруг нее будет твориться во время игры, я и представить себе не мог.

Место проведения встречи было типично бразильским стадионом — с очень близко к игровому полю и почти вертикально расположенными бетонными трибунами, и производило впечатление каменного мешка. Сказать, что до отказа забитый зал яростно и чрезвычайно агрессивно поддерживал свою команду, — значит не сказать ничего. Последние три минуты игры, счет в которой постоянно менялся, как качели, то в нашу пользу, то в пользу соперника, игрались. полтора часа. После каждой остановки игры в игроков в красных майках с трибун немедленно летело несколько десятков яиц, пирожков и прочих посторонних предметов. Никакими защитными козырьками скамейки команд оборудованы не были, и наши запасные игроки прятались от этого града — я не шучу! — под судейским столом. Каждое действие нашей команды сопровождалось оглушительным свистом и улюлюканьем трибун.

В какой-то невообразимой концовке сборная выиграла 1 очко, и 30 метров от площадки до подтрибунного помещения, которые мы проделали под прикрытием полиции сквозь разъяренных болельщиков, — это что-то незабываемое. Одним из арбитров матча был казанец Мухамедзянов. Он-то и успел получить по дороге несколько тумаков и удар ногой в пах от бразильских ценителей баскетбола. Нас спасли только наше проворство и стойкость бразильской полиции, которая сумела отсечь хлынувшую за нами толпу от входа в подтрибунные помещения.

Все происходящее напоминало какой-то триллер — страшный рев из-за захлопнутых полицейскими дверей, перепуганные игроки и тренеры, корчащийся от боли Мухамедзянов... Чуть-чуть переведя дух, мы с изумлением обнаружили, что вместе с нами людской волной под трибуну занесло какого-то особо рьяного бразильского болельщика. Это был наш шанс выплеснуть все, что накопилось в нас за последние 3 часа. Убить мы его, конечно, не убили бы, но досталось этому чудаку хорошо. От по-настоящему серьезных травм его спасла лишь та же бразильская полиция.

Со стадиона мы смогли уехать только через 2 или 3 часа, когда страсти чуть-чуть улеглись.

«Братское радушие»

Второй подобный случай имел место весной 1969-го, когда в рамках розыгрыша Кубка европейских чемпионов мы играли в Брно против местного клуба. Как я уже говорил, мы были далеки от политики и не давали оценок действиям нашего правительства в Чехословакии. В августе 1968-го мы, находясь в аэропорту в Риме, услышали о вводе войск стран Варшавского договора в Прагу. Западные интерпретации произошедшего, разумеется, сильно отличались от советской. Мы могли предполагать, что отношение к русским в «братской» Чехословакии сейчас не самое теплое, но то, что нас ожидало, мы не могли увидеть даже в страшном сне.

Игра в Брно запомнилась мне на всю жизнь. С первой до последней ее минуты трибуны, до отказа забитые зрителями, издавали какой-то невообразимо страшный гул. Это не был обычный рев многотысячной толпы, к которому мы, в принципе, давно привыкли. Нам было не впервой играть при агрессивном настрое местных болельщиков. Но здесь звук, который несся с трибун, был необычным — без перерывов, на одной высокой ноте, исполненный злобы и ненависти.

Игра проходила на хоккейном стадионе, причем борта коробки не были демонтированы, баскетбольный помост был размещен прямо посреди огражденного ими пустого пространства. Это усиливало ощущение беззащитности под 6 тысячами ненавидящих нас взглядов. Не сочтите за сгущение красок — все 40 минут игры мы постоянно ощущали себя мишенями в тире. Как раз в эти дни снимали с должности знаменитого Дубчека24, и, как нам потом сказали, если бы отставка произошла днем раньше, т. е. накануне игры, живыми мы бы оттуда не выбрались.

В такой обстановке играть, разумеется, было невозможно. «Прижав уши», мы отбыли на площадке свой номер, никуда не лезли, не провоцируя соперника и публику. Спокойно проиграли «-11», имея в запасе домашние «+30», но ощущения от этого испытания остались самые тяжелые.

Не знаю, почему, но игры «с приключениями» чаще имели место против братских стран из социалистического блока. Как я уже говорил, мы, как правило, не отвечали на провокации соперников и никому сдачи не давали. Поэтому драки во время игр были редчайшим и исключительным явлением. Тем более, что баскетбол — не хоккей, драки в нем происходят достаточно редко.

Кстати, в хоккее, где единоборства соперников гораздо более жесткие, и это неизбежно провоцирует стычки, советские спортсмены тоже обязаны были сдерживаться. Время от времени столкновения все-таки случались, а порой они перерастали в грандиозные ледовые побоища, которые замалчивались спортивными средствами массовой информации, зато немедленно обрастали легендами. Наиболее часто отношения выясняли, естественно, с канадцами, но также и с братьями чехословаками. Говорили, что нередки были драки «команда на команду» после игр, в подтрибунных помещениях. У хоккеистов они якобы могли происходить через раз, а у игроков в водное поло — один из самых грязных и жестких видов спортивных игр — практически после каждого матча.

На этом фоне баскетболисты выглядят довольно миролюбивыми людьми, хотя даже представить страшно, что произойдет, если, допустим, к тебе «приложится» двухметровая 120-килограммовая черная машина, выросшая на гарлемском асфальте. Возможно, поэтому в NBA любые поползновения на выяснение отношений кулаками караются исключительно жестко.

Агрессоры с Острова свободы

Однако не бывает правил без исключений, и наблюдать такие исключения доводилось и мне. В частности, в течение моей карьеры в сборной случались массовые драки с командой. Кубы, одним из наших самых верных и зависимых от нас союзников. Как я уже сказал, в начале 70-х у кубинцев была хорошая амбициозная команда. На некоторые матчи она настраивались по-особому, и выражался этот настрой временами достаточно своеобразно.

Многим, например, памятно легендарное побоище, устроенное представителями Острова свободы в игре против США в рамках турнира Всемирной универсиады в Москве в 1973-м в старом баскетбольном зале ЦСКА. У американцев тогда была сильная сборная, ставшая победителем турнира. Кубинцы существенно уступали им по игровым возможностям, но настроены были очень решительно. С первых минут встречи было ощущение, что они готовы использовать любой повод, чтобы спровоцировать выяснение отношений: постоянно наскакивали, как шавки, на мощных штатников, ожидая удобного момента, чтобы начать драку.

Американцы не отвечали на эти наскоки, и все шло к закономерному результату — убедительной победе США, однако за три минуты до конца встречи кубинцы, видимо, чувствуя, что время уходит, сорвались с катушек. В каком-то игровом эпизоде после жесткого стыка в борьбе за мяч все 12 игроков кубинской команды, как по команде, ринулись на американцев. Началась страшная драка, не имевшая аналогов в баскетбольной истории, — в ход у кубинцев пошли стулья и «розочки» от стеклянных графинов, которые были расставлены на столиках для судей и персонала.