Микаэла потерла свои усталые от бессонных ночей глаза, с трудом сдерживая навернувшиеся слезы. Какой смысл думать о неопределенном будущем Колин, когда она лежит на больничной койке, борясь с коварной болезнью.
— Мама?
Доктор Майк подняла голову. Должно быть, она задремала на какое-то мгновение, а может, на несколько часов, трудно было сказать.
Колин глядела на мать своими измученными глазами:
— Я долго спала?
Микаэла вскочила с кресла и схватила девочку за руки. Они были теплыми, но не противоестественно горячими, как раньше. Да и глаза не были такими большими, как раньше.
— Да, Колин, — ответила Микаэла охрипшим от радости голосом. — Ты очень долго спала. И если можешь, поспи еще.
Она погладила лоб Колин, и от этого ласкового прикосновения веки девочки снова сомкнулись.
Доктор Майк с облегчением выпрямилась. И затем вышла из комнаты и сбежала вниз по лестнице в кабинет, где ее уже поджидал Салли.
Как ни радостно для нее было выздоровление Колин, все же оно влекло за собой неотвратимое: Итэн Купер настаивал на отъезде в Сан-Франциско. Рухнули и надежды Микаэлы задержать детей при помощи судебной апелляции. Однажды утром Хорес передал ей телеграфное сообщение, что ее апелляция отклонена. Теперь доктору Майк ничего больше не оставалось, как считать дни до отъезда детей, делая все возможное, чтобы оттянуть время до этого устрашающего момента.
Однако время неумолимо пролетело. В то дождливое утро, на которое Итэн Купер назначил отъезд, Микаэла с Мэтью и Салли стояли перед лавкой Лорена Брея. Здесь, на месте остановки почтовой кареты, Колин и Брайен должны были проститься с Колорадо-Спрингс.
Доктор Майк смотрела на эту площадь, превращенную дождем в сплошную гигантскую лужу, и вспоминала свое собственное прибытие в этот городок, который она привыкла за это время считать своим родным. Теперь эта площадь выглядела примерно так же, как в тот памятный день два года назад. Сколько всего было пережито за эти годы! Сколько радости и горя, которые зачастую были почти неотделимы друг от друга; но самое главное то, что Микаэла встретила здесь людей, которых теперь любила и которые любили ее, принимая ее такой, какая она есть.
Она росла вместе с детьми, пытаясь стать для них матерью и в то же время подругой. И она добилась того, чего хотела. И кто теперь взял на себя право разлучить эту крепкую семью? Микаэла вздохнула. Сегодня ей предстояло исполнить перед этими детьми свой последний материнский долг: не показать им, как тяжело для нее прощание, как оно разрывает ей сердце, грозя разбить его на части. Она собралась с силами и огляделась по сторонам. Повсюду на деревянных верандах домов стояли люди. Все они вышли, чтобы в последний раз помахать на прощанье Колин и Брайену рукой.
Пришли на площадь и Грейс с Робертом, чтобы проститься с детьми. Грейс куталась в теплую шерстяную шаль, прижимаясь к широкому плечу мужа. Микаэла увидела по лицу этой чуткой женщины, что она плакала.
Вышел из магазина на веранду и Лорен Брей. Микаэла в первый раз заметила, что он уже слегка ссутулился под тяжестью лет. Теперь его глаза следили за каретой Купера, которая медленно приближалась к центральной площади Колорадо-Спрингс. Карета подъехала и остановилась.
Итэн Купер был одет в дорожный костюм из дорогой благородной ткани. Его жена Лилиан тоже надела дорожный костюм, который наверняка происходил от лучшего портного города Сан-Франциско. Она осталась сидеть в карете, глядя на Микаэлу с непроницаемой миной.
— Доктор Куин, — начал Купер, тоже не сочтя нужным выйти из кареты. В тоне его легко улавливалось пренебрежение. — Я благодарю вас за то, что вы после смерти Шарлотты взяли на себя заботу о моих детях.
Если судьба приведет вас в Сан-Франциско, загляните и к нам.
Микаэла только метнула в его сторону полный ярости взгляд. И тут же подошла к детям, которые сидели на заднем сиденье кареты.
— Не сбежать ли нам еще раз, по возможности скорее? — шепнул ей Брайен.
— Мама, я не хочу в Сан-Франциско. — Колин, все еще бледная после болезни, вцепилась в руку доктора Майк.
Микаэла с трудом овладела собой.
— Смотрите на это как на долгое приятное путешествие, — посоветовала она. — Подумайте только, как многое вы сможете увидеть в Сан-Франциско: оперу, множество парусников в порту…
— Нигде нам не будет так хорошо, как в Колорадо-Спрингс, с тобой, с Салли и Мэтью, — перебила Колин со слезами на глазах.
— Придется потерпеть всего несколько лет, — попыталась утешить ее доктор Майк. — А потом вы станете взрослыми и сможете распоряжаться собой, как хотите.
— Пора! — обернулся Купер с облучка. — Дети, попрощайтесь как следует!
— Еще минутку, Итэн. — К карете подошел Лорен Брей, держа в руках несколько книг в кожаных переплетах. — Это тебе, Колин, — сказал он, протягивая девочке прощальный подарок. — А это тебе, Брайен. — И он сунул в руки мальчику яркий бумажный кулек. — Тут твои любимые конфеты. Такие же кислые, каким бывал порой дядя Брей, когда маленький Брайен учинял в его лавке разгром. — Голос лавочника начал дрожать. Он погладил Брайена по щеке и затем резко отвернулся.
— Спасибо, мистер Брей! — крикнул Брайен ему вслед.
Грейс тоже протянула детям в карету пакет.
— Вот, я зажарила для вас курицу. Чтобы вы ели в дороге. Еда спасет вас от дорожной скуки, — сказала она и улыбнулась сквозь слезы.
— А если вам понадобится отправить телеграмму, адресуйте ее Хоресу Бингу на телеграф Колорадо-Спрингс. Тогда это будет бесплатно. — Несмотря на дружеское предложение, лицо телеграфиста выражало величайшую скорбь.
Микаэла вообще не могла больше произнести ни слова. Она изо всех сил сдерживала слезы. Еще раз стиснув детям руки, она обратилась к Лилиан:
— Миссис Купер, Колин сейчас в том возрасте, когда она иногда нуждается в совете взрослой женщины. Хорошо бы, чтоб она знала, что может обратиться с таким вопросом к вам.
Лилиан посмотрела на доктора Майк со странным, но ни в коем случае не доброжелательным выражением лица.
— По крайней мере, я попытаюсь, — пообещала она.
— И Брайен, — с усилием продолжала Микаэла. — Брайен иногда просыпается от страха по ночам. Но если ему почитать вслух, он снова засыпает. В основе своей он не сложный ребенок…
— Мы благодарим вас за добрые советы, доктор Куин, — перебил ее Итэн Купер. — Вам не о чем беспокоиться. Дети получат все, что им необходимо.
Микаэла молча кивнула и отступила от кареты. Последним, что она видела, было лицо Лилиан со смешанным выражением испуга и удивления. Взглянуть в лица Брайена и Колин в отъезжающей карете было выше ее сил.
