госпожи голос был такой, словно она на похороны собирается. Только не понять: любимого ли хоронить приготовилась или по злейшему врагу тризну справлять. — Посмотришь ещё в кайрановских драгоценностях. Может, там найдётся что-то подходящее.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
— А они есть? Вроде ж говорила, что та шлю… любовница твоего супружника всё упёрла?
— Нет, — усмехнулась Лан, — всё спереть свёкор не позволил. Родовые остались. Я тебе дам ключ — глянешь.
— Гляну-гляну, — закивала Мильена, спеша по-крабьи, спускаясь вниз. — Это ж сколько всего ещё успеть надо! Причёска опять же. Да и с кожей твоей что-то делать нужно. А времени и нет совсем. Раньше не могла сказать? Зови теперь служанок, пусть они тут заканчивают. Недосуг мне веночки развешивать…
Герронтийка подхватила юбки, явно собираясь немедленно мчаться. И даже, кажется, на четыре стороны света одновременно. Но замерла зайцем, медленно обернулась к госпоже — видимо, осенило наперсницу.
— Лан, а, может, духи с ним, с празднеством? — спросила жалобно. — Давай вы вдвоём только? Я всё устрою в лучшем виде, не пожалеешь.
— Нет уж, — покачала головой Кайран. — Старейшины уже на пути сюда. Да и дети этого с лета ждут. Традиции есть традиции, их я нарушать не собираюсь.
— Да тебя ж опять о делах заболтают! — всплеснула руками Мильена.
— Вот именно. Мы так и не узнали, куда Сарс подевался и что это за женщина с ним была. Да и собака эта взялась невесть откуда. Сроду у нас таких не водилось. Удобней случая поспрашивать и слухи узнать, боюсь, не представится.
— Ты никогда не изменишься, да? — насупилась герронтийка. — Всё о делах, да о делах! Смотри, как бы жизнь не проговорить! Вроде только о мужчине речь вела, а теперь опять за своё!
— Одно другому не мешает.
— А вот тут ты глубоко заблуждаешься, — умудрённая опытом служанка покачала перед носом госпожи пальцем. — Или любовь, или дела. По-другому никак.
— Я постараюсь совместить, — заверила Мильену Лан, откидываясь назад.
Не только потому, что неодобрительный перст перед лицом мешал. Аэре показалось: наперсница едва сдерживается, чтоб не дать госпоже хорошую затрещину.
* * *
Традиции в роде Кайран уважали. На взгляд Даймонда, отношение к ним, пожалуй, было даже чересчур трепетное. Нет, ничего против наследия предков аэр не имел. Когда оно выдаётся дозировано.
Публика за столами, установленными в большом зале Ис’Кая, собралась разношёрстная. Присутствовали тут и вполне приличные элвы — союзники Лан, приглашённые за господский стол. А вот ниже гордо восседали капитаны кайрановских кораблей, фермеры-арендаторы, мастера артелей бортников, углежогов, срезчиков торфа. Деревенские старосты, старейшины — то есть просто старпёры, умудрившиеся дожить до появления на свет правнуков. Два кузнеца, мельник, костоправ, специализирующийся, как выяснилось, на коровьих родах. Присутствию отличившихся невероятными заслугами стригаля, прядильщицы и парочки ткачих удивляться уже не приходилось. Даже парень — первый боец на острове и победитель каких-то майских состязаний — почтил визитом госпожу.
И духи бы с ними. Натери чхать хотел на происхождение и статусы гостей. Но ведь каждый из них считал своим долгом поприветствовать главу рода и пожелания пожелать в честь рождающегося года. Причём все благословения излагались не просто так, а стихами. И, кажется, тоже традиционными и древними. Потому что строки в них были не только дурно рифмованы, но ещё и малопонятны. А оттого что Кайран приходилось упоминать в женском роде вместо мужского, лучше они не становились.
Всё это безобразие заливалось даже не реками, а морями местного эля и сидра. Но как ни странно, вели себя гости вполне благопристойно. Под стол никто не намыливался, ор не поднимал, а выступали поздравляющие в порядке живой очереди.
— По всей видимости, аэр Натери находит наши праздники скучными? — светским тоном поинтересовалась Лан, с поистине королевской милостью улыбаясь красномордому эру, уже минут пять путающемуся в «тучных снопах ржи» и «высоких стадах овец».
На хозяйку вечера Грех старался не смотреть. Слишком уж она… Из колеи выбивала — лучше не скажешь. И откуда что взялось? Ну, платье, ладно. Видимо, с герронтийских времён осталось. Ну, причёска. Честь и хвала её горничной. Драгоценности? Не удивишь Натери цацками. Но ведь не в обёртке дело! Едва-едва успел привыкнуть к Волчице из Ис’Кая, а тут!.. Да духи знают, что тут! При всём своём — без скромности — богатейшем опыте не доводилось Даймонду с таким встречаться.
Нет, то, что Лан красива, он всегда знал. И даже видел её таковой — в той же Герронте или при дворе Арики. Да и не меняются черты лица ни от манеры держаться, ни от одежды. То есть, никуда красота Кайран не девалась. Просто в глаза бросалась не она, а сбивающая с толку самоуверенность да замашки, больше подходящие мужчинам.
И сейчас это всё никуда не делось. Но только Огонь знает в каком горне сплавилось женское и мужское, выплавив что-то… А, духи! Ошеломляющее — тоже очень верное слово. Госпожа. Не пародия на господина, а Госпожа — вот так, с большой буквы. Ну а дальше сплошная романтика и щенячье повизгивание в духе: «царственная», «прекрасная», «сильная», «подавляющая», «прекрасная». Хотя нет, последнее уже было.
Новое амплуа элвы Натери раздражало. Заставляло нервничать, елозить на жёстком сиденье, судорожно соображая, чтобы такое умное сказать. И чувствовать себя полным и окончательным идиотом. Да ещё и неполовозрелым. Потому как желания грохнуться на колени, лепеча тоже что-нибудь в стихах, и завалить прямо тут, на стол, между остатками телячьего бока, запечённого в соли, и свиных рёбрышек, обладали одинаковой силой. И только добавляли раздражения.
— Натери, ты язык прикусил? — насмешливо спросила Кайран.
Оказывается, красномордый уже закончил со своими стадами-снопами, уступив место тихо лопочущему, озаряющему весь зал полированной лысиной, эру.
— Да вот раздумываю, чтобы такое сказать, — отозвался Грех болтая в бокале остатки обильно пенящегося эля. — Экзотично, конечно. Но надолго ещё это чествование?
— Не слишком, — Лан подняла тяжёлый, наверное, вместимостью с полведра, кубок, приветствуя лысого. А, заодно, и собственное лицо прикрывая. Правильно, нечего хозяйке на отвлечённые темы болтать, пока ей всех благ желают. — Ещё пять-шесть поздравлений, потом я ответное слово скажу и подарки раздам. Затем торжественно съедим кабана…
— А его ещё не съели? — тоскливо протянул Натери.
Долг сидящего за хозяйским столом обязывал хоть понемногу, но пробовать каждое блюдо. А от хлебосольства Кайран аэра уже слегка мутило.
— Примета такая: чем больше в ночь на новый год съешь, тем урожай будет богаче, — наставительно сообщила элва.
Кажется, над Даймондом тут откровенно посмеивались. Грех покосился на Лан — так и есть. Улыбка ехидная, подведённые глаза прищурены, брови чуть приподняты. Оставалось себя поздравить: девчонка, которой
