Без моего прямого указа решили сына царского жизни лишить! Не по чину берете, господа тайники!
— Был же разговор… – промямлил Хлопуша, потирая на лбу выжженное слово ВОР.
— Разговор был, а приказу не было! На первый раз – прощаю! Но чтобы впредь такого не было! Узнаю, что опять без моего ведома дело вершите – головы полетят! И не посмотрю на былые заслуги! Запомните!
Шешковский, уже совладавший с собой, поспешил перевести разговор. Вот лис хитрый! Знает, когда надо хвост поджать.
— Есть деликатнейший вопросец, Ваше Величество! И упускать его было бы крайне опрометчиво с нашей стороны.
— Ты о чем?
— О Брауншвейгских Романовых, кои под охраной пристава содержатся в Холомогорах. О двух мальчиках и двух девочках. Вернее, о зрелых тридцатилетних мужчинах и незамужних дамах. Екатерина, Елизавета, Петр и Алексей Антоновичи – имена я назвал в порядке старшинства. Правнуки царя Ивана V, братья и сестры невинно убиенного в тюрьме низложенного императора Ивана Антоновича. Отец, бывший герцог, недавно скончался.
— Ты что ль руку приложил к лишению жизни Ивана VI?
— Расследовал, – таинственно закатил глаза Шешковский.
— Бог с ним, с Иваном. Что с его родней, и почему она нас должны волновать?
— Ежели выгорит у нас дельце – ну то, о котором только что говорили, – вопрос законных наследников будет крайне волновать некие персоны из высшего общества.
Я задумался. Шешковский абсолютно прав. Для непокорного дворянства понадобиться икона – фигура, вокруг которой можно было бы собраться. Тот факт, что фигура мало что из себя представляет, никого не будет волновать.
На всякий случай уточнил:
— Какие они, эти Брауншвейги?
— Жизнь ведут простую, полунищенскую. Можно сказать, омужичились.В пейзан превратились. Все, за исключением Катерины, родились в ссылке – почитай, в избе. Ни высшего света, ни даже города не знают. Образования не получали.
— Холмогоры – это же Архангельская губерния? – Шешковский кивнул. – Старообрядцы и наши люди вокруг…
— Нападение? Поджог? Случайно сгорят в доме?
— Все б тебе глотки рвать! – недовольно скривился я – Нет! Взять под плотное наблюдение, убрав пристава и введя в Холмогоры сильный наш отряд. Беречь, любые контакты пресекать, самих не мучить. Потом решу, что с ними делать.
— Будет исполнено! Ваше Величество, с претендентами на трон еще не все, – зачастил Шешковский, доставая из папки бумаги. – Получили шифровки от «русских шведов». Наши агенты с торговцами доехали до Парижу, Потсдама и Вены. Уж начали докладывать.
— И что докладывают?
— Из Вены доносят. Объявилась там некая княжна Тараканова.
— Опять? Она же в Италии была! – удивился я. – Неугомонная девка.
— Так она, Ваше Величество, нынче не просто княжной, а дочерью покойной императрицы Елизаветы Петровны и графа Алексея Разумовского себя именует! Говорит, права на престол имеет. Ищет поддержки у цесарцев и французов.
— Вот как… Интересно девки пляшут, – я задумался. Тут кто-то решил половить рыбку в мутной воде. В любом случае, без внимания оставлять нельзя.
— Установить за ней слежку самую пристальную! – приказал я. – Кто с ней встречается, о чем говорят, какие планы строят – все знать! Все слухи, все сплетни собирать. Докладывать мне немедля. Продумать вариант убийства, если так сложатся обстоятельства. Если у вас все получится и дворяне начнут метаться в поисках кандидатур, тут-то она и может всплыть. Мне новый источник смуты не нужен.
Шешковский почтительно склонил голову, сделал пометку.
— Еще одно донесение, Ваше Величество. Из Потсдама. Агент докладывает, что, когда через Прагу ехал…
— Я помню, помню, – прервал я его. – Что там?
— Слышал неоднократно разговоры в трактирах да в хосподах. Чехи опять бунтовать собираются. Недовольны правлением Марии-Терезии, вспоминают гуситские войны, Яна Жижку… Особо рьяные живут в Моравии. Готовы, дескать, снова за веру и свободу оружие поднять. И гонцов к тебе заслать хотят.
— Хм… Чехи… – я снова задумался.
Это уже интереснее. Братский славянский народ под гнетом . Если там и правда брожение идет, можно попробовать огонек раздуть. Плеснуть туда бензинчику. Например, оружием. Ослабить Вену изнутри – это дорогого стоит. Опять же панславизм – я не забыл своей идеи, хотя в эту конструкцию плохо вписывались поляки.
— Передать нашему человеку в Вене, чтобы и за Прагой приглядывал. Искал людей недовольных, связи налаживал. Осторожно, без шума. Пусть пока только слушает да смотрит. Время действовать еще не пришло.
Тайники заулыбались. Царь-батюшка доволен их старанием – сработала все ж таки идея создания собственной агентурной сети в Европе.
— А теперь, голуби мои сизокрылые, поведайте мне, что вам известно об иезуитах. Ихний представитель Луиджи Фарнезе напросился через Волкова ко мне на прием. Нету у меня доверия к этим святошам. А ну как опять попытаются отравить!
— Эти могут, Государь, – серьезно кивнул Шешковский. – Там, где они действуют, не остается и мушиного следа.
Он принялся посвещать меня в тайны закрытого ото всех и гонимого во многих странах Общества Иисуса, распущенного год назад папским эдиктом.
Глава 15
Луиджи Фарнезе многое повидал на своем веку, но чтоб такое!
Попасть на прием к “маркизу де Пугачев” оказалось не то что непросто – дьявольски унизительно! Его обыскали, да столь тщательно, что прощупали буквально каждый дюйм его одежды, каждый шов, волосы, уши, заставили разуться, раздвинуть пальцы ног и рук. Хорошо хоть не осмелились проникнуть своими руками в самые интимные зоны тела. Бедному итальянцу так досталось, что он даже не обратил сперва внимания на варварскую обстановку Теремного дворца, где был назначен прием.
“Боится покушения или персонально меня опасается?” – задался вопросом иезуит и вскоре получил исчерпывающий ответ, когда его проводили в полутемный кабинет в красных тонах с тяжелой дубовой мебелью прошлого века. Здесь его принял Пугачев, сидевший не на троне, как рассказывали очевидцы, а на стуле с высокой спинок около стола, заваленного бумагами. С какой-то странной короной на голове.
— Я не стану перед вами извиняться, преподобный отец, за обыск. Уж больно репутация у вашего Ордена скверная. Вы и ваши братья носите одежду обывателей, имеете возможность вести мирской же образ жизни, скрываете принадлежность к Обществу Иисуса. Классический образ шпиона. К этому плюсуем постоянное воздействие на умы благородного сословия через ваши колледжи, участие в политических заговорах и даже в убийствах, подкуп государственных чиновников, незаконное обогащение, тайные
