и, ударив девушку ладонью по щеке, заставила ее замолчать.
— Что с матерью?
— Богиня Тласольтеотль забрала ее! — выдала мне Атли. — Теперь принцесса Папанцин и меня заберет с собой.
Но я уже не слушала ее причитания, а бросилась в покои своей нареченной матери.
Солнце только начало свой путь по небосводу, но в покоях Папанцин уже было не протолкнуться. Возле стены сидели какие-то страшные женщины, измазанные черной грязью. Они рвали на себе волосы, царапали лицо и выли:
Ужель нам выпало родиться на Земле?
Мы здесь не навсегда, но лишь на время…
Ничто не выдержит стремительное бремя —
Нефрит раскрошится и золото истлеет,
Кецаля перьев время не жалеет…
Мы здесь не навсегда, но лишь на время —
Песчинка в море, иль пылинка на скале
Рядом с ложем на коленях стоял Монтесума, за его спиной Уанитль. Я подошла к Уанитлю со спины и взяла его за руку. Он же посмотрев на меня, прижал к своему боку. Приобнял. А потом, скинув с себя свою накидку, накинул ее мне на голые плечи.
Мы так и стояли вместе под вой плакальщиц. А Монтесума сидя на коленях гладил по волосам своей сестры.
— И вот теперь, поистине, Миктлантекутли получит тебя! — начал он ритуальную фразу, которой родственники провожали умерших, — Ибо ты переместилась в обиталище мертвых, место спуска, конец странствий. Туда, где нет входов, нет выходов. Никто больше не сможет вернуть тебя назад. — хрипло произносил великий император огромной империи над телом своей любимой сестры. Он гладил ее по волосам, а из глаз грозного императора украдкой капали слезы — О, сестра моя, Папанцин, тебе больше не позволено вспоминать то, что ты оставила здесь!
Произнеся ритуальную фразу, император встал и резко повернулся к нам.
— Плачешь? — с угрозой сказал он мне. — Правильно, плачь!
И, не говоря больше ни слова, покинул покои. Я сильнее прижалась к Уанитлю, слова императора напугали меня.
— Все будет хорошо, Звездочка! — стирая мои слезы большими пальцами, пообещал мне принц. Я же прижалась к его груди
Стоило императору выйти, покои заполонили старухи в одеянии жриц богини Тласольтеотль, богини подземного царства. Она вместе со своим божественным супругом Миктлантекутли собирала урожай из душ умерших людей.
Но прежде чем старухи успели подойти к ложе, я бросилась к телу Папанцин. Я взяла ее холодную тонкую руку
— Прости меня, если сможешь! Я знаю, я была плохой дочерью. Но ты ни разу не отругала меня за это!
На плечи мне легли теплые руки Уанитля, поднимая меня с пола.
— Пошли, Звездочка, не мешай жрицам Тласольтеотли делать свое дело. Тетушка любила тебя, Китлали. Ты согрела ее последние дни своим большим сердцем. Она говорила, что ты возвращаешь молодость в ее старческие будни. Тебя не возможно не любить, Звездочка! Пошли! — потянул он меня к выходу.
У входа в покои нам встретились Течуишпо с Куаутемоком. Течуишпо тоже плакала. Я бросилась к ней. И мы, обнявшись, ревели в коридоре. Но мужчины нас разняли.
— Пошли, Звездочка! Негоже принцессе плакать в коридоре! — прижал меня к себе принц Уанитль.
Но я не обратила на его слова никакого внимания. Тогда он поднял меня на руки. Я же уткнулась носом в его теплую и пахнущую мускусом грудь, обняла за шею. Накидка давно спала с моих плеч. Прохладный воздух, который я до этого просто не замечала, заставил поежиться и еще ближе прижаться к принцу.
— В покои принцессы Китлали! — сказал он кому-то. И понес меня в нужном направлении.
Уложив меня на кровать и укутав одеялом, Уанитль лег рядом. Только поверх одеяла.
— Спи, Звездочка! — погладил он меня по волосам. До Прощания на площади еще много времени. Тебе нужны силы.
Повинуясь просьбе принца, я закрыла глаза. На меня навалилась такая тяжесть и опустошение. Что не говори, а я успела прикипеть к этой необычной женщине. Нет, она не сумела, да и, наверное, не хотела заменить мне маму. Но свое место в моем сердце она тоже заняла! Оставшись без Папанцин, я поняла, насколько уязвим человек. И я в том числе. Непонятные слова Монтесумы еще больше всполошили меня. Что он хотел этим сказать? Что ждет меня в будущем?
И уже проваливаясь в сон, я почувствовала, что Уанитль встает с кровати.
— За жизнь принцессы отвечаете своей головой! — приказал он кому-то. Ответа или продолжения разговора я не услышала, окончательно подавшись сну.
Разбудила меня незнакомая девушка.
— Ты кто? — спросила я ее.
— Я — Ксоко, принцесса. Меня госпожа Тлако прислала к Вам прислуживать.
— А где Атли?
Девушка растерялась
— Ну как же, принцесса! Атли — рабыня принцессы Папанцин. Значит, она удостоена великой чести отправиться за своей госпожой в Миктлан. Она должна помочь госпоже пройти все девять обителей Миктлантекутли и его супруги.
— Где она сейчас?
— Пока в покоях принцессы. Их готовят…
Она еще что-то говорила мне в след, но я уже не слушала. Рванув с кровати и схватив первое попавшее под руку платье, бросилась в покои Папанцин.
Здесь все также стенали плакальщицы, отрабатывая свое жалованье. Тело Папанцин установили в сидящее положение коленями под подбородком. Одели в белый саван, поверх которого обвили веревками и увешали драгоценностями. Вокруг тела суетились жрицы, украшая разноцветными перьями волосы покойной.
Рядом с ложем Папанцин сидели, положив подбородок на колени, молодые рабыни. Они находились в каком-то трансе, уставившись в одну точку. Точнее на свою покойную госпожу. Среди них была и моя Атли.
Подойдя к главной жрице, накинулась на нее.
— Уважаемая! Неужели ты совсем не почитала свою принцессу? — спросила я ее.
Глаза главной жрицы в страхе забегали.
— Я почитала принцессу! — горячо заверила она меня.
— Тогда почему вместо любимых рабынь принцессы с ней отправляется моя служанка? Вы хотите, чтобы моя мать обозлилась на вас. Или вы хотите, чтобы ее душа не добралась до Миктлана? — как можно строже спросила я. Где любимая рабыня матери?
Жрица упала на колени.
— Нет, нет, что Вы, принцесса! Мы не знали! Распорядительница привела нам этих девушек, мы их подготовили по всем канонам. Все как полагается! Не гневайся на нас, принцесса! — стала она бить лбом пол у моих ног.
— Приведите ко мне госпожу Тлако. — крикнула я, полностью уверенная в том, что приказ выполнять тотчас.
Не прошло и пяти
