class="p1">— Нам нужно разделиться, — наконец произнёс я, нарушая тяжёлую тишину. — Дальше вместе идти нельзя. Слишком опасно.
Все медленно подняли головы, глядя на меня.
— Я иду на Академическую,. Мне нужно найти сестру. Но путь туда — через половину города, заполненного мертвяками и военными, которые стреляют во всё живое — это самоубийство для группы.
Михалыч кивнул, болезненно поморщившись от движения раненой руки.
— Согласен. Лучше разделиться, — он взглянул на свою перебинтованную конечность. — С таким ранением я всё равно буду обузой в серьёзном бою. У Кости есть машина, на ней можно добраться до Красного Села.
— Именно, — я встретился с ним взглядом. — Вам лучше поехать туда. Михалыч, твоя рука нуждается в нормальной медицинской помощи. А Вика… — Я посмотрел на блондинку, которая всё ещё дрожала после увиденного. — Вика не переживёт то, что творится в центре города. Ей нужно попасть в безопасное место как можно скорее.
Алина, сидевшая возле окна, вдруг подняла голову:
— А я пойду с тобой, — её голос звучал неожиданно твёрдо.
Все повернулись к ней. Я удивлённо приподнял бровь:
— Зачем? Это очень опасно.
— У меня есть несколько причин, — она сжала руки в кулаки. — Во-первых, мой двоюродный брат живёт по пути к Академической. Если есть шанс, что он ещё жив, то я просто обязана попробовать его найти. А во-вторых, — она помолчала, подбирая слова, — мне нужен опыт. Настоящий опыт убийства этих тварей. Пока их не стало совсем много, пока я ещё могу научиться. А в безопасной зоне такой возможности у меня не будет.
Я изучающе посмотрел на неё:
— Ты уверена? Путь туда — чистое самоубийство.
— Да, — она кивнула, решительно встречая мой взгляд. — Я решила. Если мир стал таким, то мне нужно научиться в нём выживать, а не прятаться за чужими спинами.
В комнате повисла тишина. Михалыч внимательно посмотрел на Алину, затем кивнул с пониманием:
— Разумно. В новом мире каждый должен уметь постоять за себя.
— Так и решим, — подытожил я. — Михалыч и Вика едут в Красное Село на машине Кости. Я и Алина идём пешком на Академическую. Выдвигаемся через час, как только рассветёт.
На рассвете мы стояли возле синего Ситроена. Вика уже сидела на пассажирском сиденье, нервно перебирая пальцами застежку сумки. Михалыч проверял машину — уровень бензина, давление в шинах. Его движения были точными и методичными, несмотря на раненую руку.
— Бак не полный, — наконец произнес он. — Но до Красного Села хватит, если не придется сильно объезжать.
Я показал ему маршрут на экране телефона.
— Держитесь второстепенных дорог. Избегайте центральных проспектов и военных блокпостов. Если встретите патруль — не пытайтесь проехать, лучше объезжайте.
Он кивнул, глядя на экран телефона, где я только что отметил маршрут:
— Понял. — Михалыч поднял взгляд и слегка усмехнулся. — Макар, на самом деле ты самый здравомыслящий из всех психов, которых я встречал.
Хрена себе. Даже не знаю, как к этому относиться. То ли он только что признал, что я псих, то ли похвалил за трезвый рассудок. В любом случае, комплимент сомнительный.
Мы молча пожали руки, крепко, по-мужски. Алина стояла чуть в стороне, нервно теребя рукоять ножа. Михалыч подошёл к ней, на мгновение поднял руку, словно хотел коснуться её щеки, но остановился на полпути:
— Ты уверена?
Она молча кивнула, избегая его взгляда.
— Тогда… удачи, — он сделал шаг назад. — И очень надеюсь, что мы ещё увидимся.
— И тебе удачи, — её голос звучал почти шёпотом.
Михалыч развернулся и решительно пошёл к машине. Через минуту двигатель тихо заурчал, и Ситроен медленно тронулся с места. Последнее, что я увидел — бледное лицо Вики, обернувшейся через плечо, и сосредоточенный профиль декана за рулём.
— Куда теперь? — спросила Алина.
— На северо-восток, — я кивнул в сторону района у Академической. — Но сначала нужно переправиться через Неву.
Мы выдвинулись в путь, петляя между дворами. Уже на следующей улице наткнулись на троих мертвяков, пожиравших труп дворника в оранжевой жилетке. Один из зомби поднял голову, заметив нас, и поднялся на ноги, оставляя кровавый след на асфальте.
— Держись за мной, — скомандовал я, вытаскивая катану.
Мертвяк двинулся в нашу сторону, волоча за собой сломанную ногу. Я подпустил его на два метра и одним коротким движением перерубил шею. Голова отделилась от тела почти полностью, повиснув на тонкой полоске кожи, а само тело ещё секунду стояло вертикально, пока не рухнуло к моим ногам.
Я быстро вытащил кинжал и подошёл к остальным двум. Они даже не повернулись, так как были слишком увлечены своей трапезой. Один точный удар в затылок первому, затем в висок второму. Лезвие легко вошло в мягкие черепа, пробивая путь к мозгу. Оба мертвяка затихли с характерным бульканьем.
— Идём дальше, — я вытер лезвия. — Нечего тут задерживаться.
Мы продолжили путь, выбирая самые тихие переулки. Дважды пришлось прятаться от военных патрулей, которые прочёсывали дворы. Я затащил Алину в подвальное окно заброшенного дома, когда над нами пролетел вертолёт, поливая соседнюю улицу огнём из пулемёта.
В одном из дворов встретили группу выживших — семья с двумя детьми забаррикадировалась в подвале жилого дома. Мужчина в окровавленной рубашке высунулся из окна с обрезом:
— Проваливайте! Здесь всё занято!
Я кивнул и увёл Алину в обход. Спорить с отчаявшимися людьми было себе дороже.
Мы двигались по Фурштатской, держась параллельно Литейному, но на безопасном расстоянии. С главного проспекта доносились звуки борьбы — нечеловеческое рычание, треск разбиваемых витрин и частые выстрелы.
— Литейный сейчас как пир для мертвяков, — пояснил я, когда Алина вопросительно посмотрела в сторону шума. — Главные улицы превратились в охотничьи угодья. Концентрация свежего мяса слишком высокая, вот туда и стянулись все твари в округе.
Мы свернули в узкий проулок и наткнулись на жуткую сцену — перевёрнутая машина скорой помощи лежала на боку, наполовину заехав в витрину антикварного магазина. Вокруг разбросаны медицинские сумки, шприцы и упаковки от лекарств. По рассыпанным ампулам растекались тёмные лужи, похожие на кровь.
У двери магазина валялись три трупа в медицинской форме, все с характерными рваными ранами на шее и животе. Один из них был практически выпотрошен — кишки вывалились наружу блестящей грудой, привлекая целую стаю ворон, которые деловито копошились в останках.
— Привыкай
