— Это бессмысленно.
— Почему? Потому что ты по-дурацки вышла замуж?
— Нет, не по-дурацки. Это был правильный поступок. У ребенка есть замечательный дом, он будет расти в хороших условиях.
— А что, этого не было бы при мне?
— Как бы это могло быть при твоей живой жене?
— Джейн, клянусь тебе, я был уверен, что она погибла. Ты должна мне верить.
— Верю я или не верю, дело не в этом. Она существует и всегда будет играть свою роль в наших жизнях. Как мог бы ребенок счастливо расти в таких обстоятельствах?
— Ты оставила меня еще до того, как узнала, что будет ребенок. Ты просто не любишь меня, Джейн.
Кэб остановился у вокзала. Мы вышли, и он крепко взял меня под руку, как бы опасаясь, что я убегу. Мы пошли в вокзальный буфет. Там было шумно, как обычно бывает в таких местах. Все время был слышен шум отходящих и прибывающих поездов, свистки паровозов и крики носильщиков. Нельзя сказать, что обстановка располагала к обсуждению таких сложных эмоциональных проблем.
Мы заказали по чашке чая, пить который никто из нас не собирался. Больше всего нам хотелось броситься в объятия друг друга и отложить все объяснения на потом.
— Что же нам делать теперь? — спросил он обреченно.
— Я возвращусь в усадьбу Роланд. А ты к своей жене.
— Ты не должна делать это.
— Интересно, а что же ты считаешь, я должна делать?
Он наклонился через стол и взял мою руку.
— Не возвращайся, — сказал Джолифф убежденно. — Не садись в этот поезд. Мы уедем вдвоем.
— Ты сошел с ума, Джолифф. А мой сын?
— Ты можешь привезти нашего сына с собой. Поезжай сейчас и возьми мальчика. Ты, я и он уедем вместе. Мы уедем из этой страны. Я заберу тебя в Гонконг. Мы начнем новую жизнь…
На секунду я позволила себе роскошь поверить в возможность такого чуда. Затем выдернула свою руку.
— Нет, Джолифф, — было моим ответом. — Может быть, это звучит для тебя вполне возможным. Но не для меня. Прежде всего, потому что у тебя есть жена. Ведь она живет в твоем доме, разве не так?
Он молчал, и я почувствовала, как кольнуло у меня сердце. Я поняла, что она действительно там, в том доме. Мне не трудно было вообразить ее в комнатах, где я была так счастлива. Значит, это правда — они живут вместе. Энни и Альберт прислуживают им так же, как делали это при мне. Это было больше, чем я могла вынести.
— Ты знаешь, как это случилось, — попытался снова объяснить он. — Я был молод и неуправляем. И еще раз клянусь тебе, что был уверен в ее гибели.
— Мне кажется, что ты принял такой выход не без радости.
— Буду честен с тобой, — признался Джолифф. — Я почувствовал облегчение. Ты этого не сможешь понять, Джейн. Ты не такая импульсивная, как я. Я был пойман в ловушку… Это часто происходит с юнцами. Я женился на Белле и буквально сразу же горько пожалел об этом. Когда я думал, что она погибла, я чувствовал облегчение. Судьба как бы исправила мою ошибку, и можно было начинать жизнь с чистого листа.
— Бедная Белла! Итак, для тебя гибель жены стала как бы благоволением судьбы к тебе? Ну, а о ней ты не подумал?
— Подожди, Джейн. Я говорю тебе чистую правду. Я не святой. Я совершил самую крупную ошибку, которую только может совершить молодой человек. Я связал свою жизнь с Беллой. Естественно, я почувствовал облегчение, когда этот эпизод в моей жизни был зачеркнут самой судьбою.
— Представляю, каким ударом для тебя было ее возвращение…
— Самым страшным за всю мою жизнь.
— Да, лучше бы у тебя не было той передышки. Лучше для тебя… для Беллы, возможно, и уж для меня вполне определенно.
— Ты переменилась. Ты стала черствой.
— Нет, я просто кое-чему научилась за время нашей разлуки. Теперь меня гораздо труднее обмануть. У меня есть ребенок, за благополучие которого мне предстоит бороться.
— Но он и мой ребенок тоже.
— Это так, Джолифф. Но он считает отцом Сильвестера.
Джолифф стукнул кулаком по столу.
— Как могла ты, Джейн! Как могла ты выйти замуж за него… старого человека, моего собственного дядю?
— Он прекрасный человек и всегда делал мне только добро. Он любит ребенка. Он даст ему все, в чем малыш нуждается.
— А что будет с его настоящим отцом, ты не думала?
— У тебя есть жена. Я предвижу бесконечные проблемы. Я не позволю вовлечь моего сына в обстоятельства, где на каждом повороте его будут ждать трудности. Сейчас у него хороший дом — безопасный и добрый. Мирный. Разве он мог бы получить все это от тебя, имеющего вторую жену, которая может появиться в любой момент? Его зовут Джейсон Мильнер и у него есть полное право на эту фамилию. Я думаю, что в создавшихся обстоятельствах мой выбор был самым правильным с точки зрения интересов ребенка. А он для меня — главное в жизни.
— А я?
— Это все в прошлом, Джолифф. Давай постараемся не вдаваться в воспоминания.
— Ты можешь попросить солнце не светить или ветер не дуть. Как я могу когда-нибудь забыть тебя. Неужели ты все забыла?
Я помешивала остывающий чай. Затем произнесла:
— Джолифф, скажи мне, чем ты сейчас занимаешься?
Он пожал плечами.
— Хочу тебя все время. Я должен видеть тебя. У меня есть друг в офисе твоего мужа. Он и подсказал мне, когда ты приедешь. Я ждал.
— Он не имел права делать этого. Это не порядочно по отношению к Сильвестеру. Кто этот человек? Джолифф улыбнулся и покачал головой.
— Он просто пожалел меня.
— Значит, Белла вселилась в дом? — поинтересовалась я.
Он кивнул.
— Сначала она жила в гостинице. Эта женщина не отстает и всячески угрожает равными карами, если я покину ее.
— Значит, ты вернулся к ней?
— Нет, я не вернулся. Мы просто живем в одном доме. И на этом все заканчивается. Я планирую уехать через пару недель. У меня есть дела в Китае Я еду в Кантон, а затем в Коулун и надолго останусь там. Думаю, что вполне успешно могу справляться с главным занятием — покупать.
— Она поедет за тобой.
— Ну уж нет. Я-то еду, чтобы избавиться от нее.
— Значит, ты оставишь ее в своем доме… Мне так хотелось сказать» в нашем доме «. Мне виделось, как она прогуливается по садам, направляется к круглому пруду покормить лебедей. И тоска по утраченным дням беззаботного счастья сжала мне сердце.
Часы в буфетном зале имели злобного вида циферблат, так мне это виделось — стрелки вращались слишком быстро. Драгоценное время убегало.
Он проследил за моим взглядом.
— Как мало времени осталось, — голос его прозвучал горестно. — Джейн, поедем со мной.
— Как я могу это сделать?
— Но ведь ты моя настоящая жена!
— Нет, я жена Сильвестера.
— Этот брак просто насмешка. Что это за женитьба? Что в основе — любовь? Взаимопонимание? Можно ли говорить в данном случае о страсти двух людей, соединяющей их в единое целое? Или это просто запись твоего имени в соответствующий документ? Ты моя жена, Джейн. Ты часть меня и моей жизни, и когда ты отобрала себя у меня, когда попыталась нарушить ту истинную интимность, которой мы достигли, то сломала наш брак. Мы принадлежим друг другу. Как ты можешь забыть об этом?
