Вторник 19 июля. На пути к северу мы должны были пройти несколько банок, существование которых было нам известно, но которые на разных картах показывались весьма различно. На бриге нашем были две карты Белого моря: одна меркаторская, печатная, сочинения генерал-лейтенанта Голенищева-Кутузова; другая – плоская, рукописная, составленная в Архангельске по приказанию адмирала Фондезина штурманом Ядровцовым по тем картам, какие служили основанием и первой. На печатной карте показана была двухсаженная банка почти на параллели Орлова Носа, в 19 от него милях, на второй – длинная полуторасаженная банка на параллели Конушина Носа, в 20 милях от берега. Мы наметили курс так, чтобы пройти посредине между обеими банками: двухсаженную оставляли по первой карте справа в 12 милях.
Рассчитывали, что течение, как бы оно сильно ни было, не успеет прижать нас ни к одной из этих банок, если мы только воспользуемся, по возможности, дувшим от OtN свежим ветром. Мы на каждом шагу встречали жестокие сулои, показывавшие сильные спорные течения. Судно, попадая в эти струи, не слушалось руля и бросалось в стороны по два и по три румба. В 2 часа пополуночи находились мы по счислению против северного конца длинной банки, начинали проходить двухсаженную и скоро надеялись быть вне всяких опасностей, но ветер после небольшого шквала от SO почти совершенно утих. Мы весьма досадовали на этот случай, забыв, что провидение все ко благу человека устраивает: если б прежний ветер, как мы по слепоте своей того желали, продолжился, то через четверть часа не имели бы мы, наверное, ни одной мачты, а может статься, и бриг распался бы на части.
Отдав нужное приказание вахтенному офицеру, сошел я вниз, чтобы отдохнуть, но не успел еще сомкнуть глаз, как прибежали сказать мне, что бриг на мели. Обмерив, нашли мы следующие глубины: на правой стороне за кормой 13 футов, у шкафута[103] 12 футов, перед носом 11 футов, на левой стороне, за кормой 14 футов, у шкафута 11½ футов, у носа 10 футов, следственно, бриг носом приткнулся к мели. Руль был еще свободен. Мы немедленно завезли на ялике небольшой верп с перлинем[104] к SSW, чтобы только задержаться с кормы на случай, если вода идет на прибыль, так как-тогда были бы мы скоро опять на воле. Однако же этого было слишком недостаточно: вода, как мы между тем заметили, падала быстро, стремясь к WNW по четыре узла. Надлежало подумать о том, чтобы бриг в малую воду не опрокинуло.
Опасения мои на этот счет весьма увеличились, когда поднявшимся на нашу беду пресвежим от NO ветром стало его валить на левую сторону. Весь верхний рангоут был тотчас спущен, и под бриг устроены подставы из брам-стеньг и лисель-спиртов[105]. Но все эти деревья ломало одно за другим в щепы, и наконец судно наклонилось настолько, что я каждую минуту ожидал, что оно вовсе опрокинется. Вдруг оно поднялось с некоторым треском и стало совершенно прямо. Мы недоумевали, чему приписать столь странный случай. После, когда бриг совершенно обсох, увидели мы, что киль его находится в канале или желобе, по обеим сторонам которого были сугробы, на которых пузо его лежало весьма спокойно. Я и сейчас не знаю, сам ли бриг тяжестью своей сделал себе такое место, образовалось ли оно от набиваемого волнением песку, или мы, по счастью, попали уже на готовое.
Когда мы стали на мель, не видно было около нас ничего, похожего на бурун. Но скоро к NW стали показываться всплески, потом тут же обозначилась песчаная отмель, которая, распространяясь по мере убыли воды, образовала, наконец, в обе стороны от нас большое песчаное дно, простиравшееся в длину с востока на запад почти на версту и в ширину около полуверсты. В то же время показались всплески в небольшом расстоянии к N и NW. С нетерпением ожидаемый конец отлива начался в восьмом часу утра и показал нам, что мы стали на мель почти в самый момент полноводия. В малую воду оставалась за кормой глубина не более 1½ футов. От грот-русленей[106] вперед все было сухо. Бриг был в полном вооружении, стоя на песчаном острове, окруженном бурунами, посреди моря, которому во все стороны не видно пределов. Около брига люди в разных положениях: иные, вися на беседках, осматривают подводную часть судна, другие делают астрономические наблюдения или прохаживаются беспечно по песчаной площадке, собирая на память ракушки и каменья, – все это вместе составляло необыкновенную картину.
Мы стояли там спокойно, как в доке, и если б действительно имели надобность осмотреть какое-нибудь в бриге повреждение, то нигде не могли бы сделать этого успешнее, как здесь. Но по сути дела положение наше было далеко от безопасного. Мы стали на мель в полную воду; NO ветер развел в море великое волнение, от которого сначала нас защищал риф, но которое скоро должно было достигнуть и нас. Бриг мог быть разбит или, по крайней мере, весьма поврежден прежде, нежели бы прибыло достаточно воды. Чтобы его поднять, надлежало бы его облегчить, а это означало потерю таких вещей, без которых бы нам невозможно было продолжать плавание. Все эти рассуждения тревожили меня не менее, как и гибель, которой мы, очевидно, подвержены были бы, если б ветер подул от юга. Меня успокаивало отчасти то, что бриг попал на мель при самом малом ходе и, сверх того, стоял на песке, которым не могло его замыть; поэтому я надеялся стянуть его прежде полной воды. Стоп-анкер с кабельтовом были уже приготовлены, и только что течение укротилось, завезли их в помощь прежнему завозу и на тот же румб и в ожидании воды натянули оба туго. Команде между тем выдана была порция водки и дан отдых на два часа.
В четверть девятого начался прилив. Только что вода окружила бриг, как уже стал он получать легкие толчки. По мере того, как защищавший нас от ветра риф покрывался водой, и волнение около нас становилось сильнее. Ветер, между тем, все крепчал. Около 11 часов, когда воды за кормой было уже 11 футов, получал бриг по временам столь сильные удары, что я счел нужным попытаться его сдвинуть, поскольку в малом расстоянии за нами была уже достаточная глубина. Нам и действительно удалось тронуть его с места, но с ужасным потрясением всего корпуса и рангоута, а потому мы и оставили на время эту попытку. Но и на месте было не лучше. Риф покрылся водой совершенно, и зыбь шла прямо на нас. Ветер не смягчался, бриг жестоко било. До полной воды оставалось еще более двух часов, в которые могло произойти много плохого; положение наше становилось час от часу опаснее, и поэтому за четверть часа до полудня, только что вода за кормой поднялась до 12¼ футов, решился я его сдвинуть во что бы то ни стало, хотя середина и нос были еще по футу на мели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
