Читаем без скачивания Уорлегган (ЛП) - Грэм Уинстон

Лотти откинула люк и спустилась по лестнице в комнату, по покрытым оспинами щекам лились слезы. Она окликнула их, но мужчины не слышали, ведь эти двое значили для нее больше, чем все на свете, а они схватились насмерть, чтобы искалечить друг друга, она могла прочитать это по их лицам. Хотела бы Лотти набраться смелости и встать между ними, чтобы их остановить, вернуть ту жизнь, что была у нее еще час назад. Жуткий кошмар, хуже любой лихорадки, хуже любой взбучки.

Отец сомкнул руки на горле доктора, но ему явно недоставало сил закончить дело. Лотти увидела его налитые кровью глаза, в них читалась жажда убийства, но также и страх. Они снова рухнули на пол, теперь Чарли оказался снизу.

Помимо собственного плача Лотти услышала тихое эхо. Проснулась Мэй. Она часто плакала без причины, просыпаясь посреди ночи. Лотти сделала еще два шага вниз, чуть не споткнувшись о драный край ночной сорочки, когда-то принадлежавшей ее матери.

Чарли Кемпторн высвободился и снова потянулся за палкой, но доктор схватил его за лодыжку и опять свалил. Чарли начал брыкаться другой ногой, попав доктору по лицу, и все-таки схватил палку. Доктор Энис отпустил его, метнулся вперед и навалился противнику на спину, они снова упали. Раздался знакомый звук, Лотти слышала его всю жизнь — отец закашлялся. Похоже, на доктора это тоже произвело впечатление. Он отпустил Чарли и выпрямился. Выглядел он озабоченным — чем-то не имеющим отношения к этой ночи, чем-то из других ночей и дней. Ее отец медленно поднялся на колени и больше не двигался. На несколько секунд дети прекратили плакать, раздавался только знакомый треск кашля. Доктор Энис нетвердо встал на ноги. Его лицо было в крови, шейный платок порван.

Отец Лотти огляделся. Потом вскочил и схватил лежащий рядом с посудой нож. Когда он поднял его, доктор Энис заметил опасность и двинулся на противника. Доктор бросился на Чарли в то самое мгновение, когда тот занес нож. Нож клацнул. Доктор, похоже, оценил расстояние и ударил снова. Чарли снова закашлялся, вероятно, он не был ранен, но все равно рухнул на колени, завалился на бок и затих.

Лотти беспомощно зажала уши руками, словно слова и звуки могли ранить ее больше, чем открывшееся глазам зрелище, слезы снова заструились по щекам. Она открыла рот, но не выдавила ни слова. Девочка чувствовала себя такой одинокой, всеми покинутой, как никогда прежде.

Глава одиннадцатая

Официально никто Демельзе не сообщал, но она знала. Как только настала темнота, она задернула на окнах шторы и зажгла все свечи, чтобы дом выглядел уютней. Может, муж не придет домой до самого раннего утра, но она и не думала ложиться спать. Нынешняя ночь важна вдвойне. Демельза поймет, привез ли Росс добрые вести или дурные, лишь только встретится с ним глазами.

Она задержалась с ужином до девяти, а потом села в одиночестве за стол и поковыряла холодную баранью ногу и тарталетки с яблочным джемом. Затем отправилась на кухню, в надежде различить стук копыт и звон сбруи, а может, и сердитый голос. Джейн Гимлетт сидела на кухне одна, Джон искал отставшую от стада овцу, и чтобы как-то оправдать свое присутствие, Демельза стала заново отглаживать гофрированные воротнички на сорочках Росса. Они выглядели потрепанными, давным-давно стоило их выкинуть.

Джейн Гимлетт немного поболтала с ней, но поскольку хозяйка молчала, тоже умолкла. Наверху посапывал Джереми.

Пришел котенок Пушок и стал тереться головой о юбку Демельзы. Не получив отпора, он прошмыгнул под юбку и начал царапать ее лодыжку. Через минуту котенок каким-то образом запутался задними лапами и стал брыкаться и извиваться. Демельза нагнулась, вытащила котенка и поставила его на столик рядом. Котенок выгнул спину, распахнул крохотную пасть в беззвучном рычании, скакнул вбок, словно его сдуло ветром, и чуть не свалился со стола. Демельза снова подобрала его и положила в корзину рядом со старой Табитой Бетией, та спала и возмущенно мяукнула.

Демельза перевернула на вертеле цыпленка, которого готовила на случай, если Росс окажется голодным по возвращении, и поставила блюдо с картошкой на железную треногу, поближе к горячим углям. Прилив наступал как раз в полночь, и Демельза решила, что муж вернется к этому времени или вскоре после. Она достала из коптильни под трубой окорок, чтобы посмотреть его готовность. Потом вернулась к столу.

В это время о входной коврик споткнулся запыхавшийся Гимлетт с ведром в руке.

— Джон! — воскликнула его жена. — Что случилось? Нашел овцу?

— Там солдат! — сказал Гимлетт, со звоном опуская ведро. — Около ступенек через изгородь, у поворота на Длинное поле! Я чуть с ним не столкнулся! Решил, что это контрабандист.

Демельза отставила утюг и почувствовала, будто он ожег ей внутренности.

— Это точно, Джон? Ты уверен?

— Я заметил его мундир, мэм. И мушкет у него был! Я ему говорю: «Хорошая ночка, сынок», а он мне: «Ага». Просто «ага». Точно не из Корнуолла, я сразу понял, а потом заметил мушкет.

— А контрабандистов видел?

— Да, хозяйка, уж с час как. Видел двоих в бухте.

Боже, нужно что-то придумать, речь идет о свободе Росса, даже о жизни. Именно этого она так часто боялась, но тогда дело касалось Росса только попутно. И вот теперь, когда он возвращается домой! Стены комнаты сомкнулись вокруг нее, как тюрьма.

— Джон, как думаешь... думаешь, ты сможешь выйти из дома незамеченным и спуститься в бухту? Выйди через черный ход, и быстро, как можно быстрее, в сторону утеса. Джейн, сколько у нас свечей? Достаточно, чтобы зажечь во всех окнах, как ты считаешь?

— Десятка два наберется, мэм. Надо было еще прикупить на прошлой неделе...

— Джон, не теряй времени, сделай это во что бы то ни стало...

Демельза осеклась.

— Небо проясняется. Звезды яркие, как иней, но я могу...

Он взглянул на Демельзу и тоже умолк. Она смотрела через его плечо на дверь. Там стоял капитан МакНил, на сей раз в мундире, а за его спиной маячила еще одна фигура.

— Добрый вам вечер, миссис Полдарк. Простите, что врываюсь. Ваш слуга видел одного из моих солдат, так что вынужден попросить вас не выходить из дома в ближайшие пару часов.

Демельза подобрала сорочку Росса и тщательно сложила, дрожащими пальцами, но пытаясь взять себя в руки.

— Капитан МакНил. Какой сюрприз. Даже не знаю, что сказать...

— Я вам всё объясню, мэм, если мы переговорим наедине. Капитан Полдарк дома?

— Нет. Уехал.

МакНил нахмурился.

— Ясно. Тогда разрешите с вами перемолвиться парой слов.

— Разумеется.

— И кстати, сколько в доме слуг, мэм?

— Двое. Только эти двое.

— Тогда я прошу их оставаться здесь под присмотром моего солдата. Уилкинс!

— Есть, сэр.

На подкашивающихся ногах и с колотящимся сердцем Демельза повела его в гостиную.

— Садитесь, прошу вас, капитан МакНил. Неразумно с вашей стороны появляться в дверях кухни, как... как разносчик с дешевыми колечками, когда я думаю, что вы за много миль отсюда — в Лондоне или Эдинбурге. Вам следовало написать.

— Прошу прощения, мэм. Я не хотел беспокоить обитателей этого дома, но ваш слуга наткнулся на моего караульного.

— Караульного? Звучит так по-военному. Вы полагаете, где-то поблизости враг?

Капитан подкрутил огромные усы.

— В некотором роде. Мы получили известия, что сегодня ночью в вашей бухте высадятся контрабандисты. Веркоу, таможенник, много раз просил прислать подкрепление. И вот сегодня мы явились. Вот почему я хотел видеть капитана Полдарка.

Демельза подошла к буфету и вытащила графин. Капитан по-прежнему стоял на ногах, в мундире он выглядел таким громадным по сравнению с хрупкой Демельзой.

— Выпьете бокал вина? — спросила Демельза.

— Благодарю, нет. Только не на службе.

— Но при чем здесь капитан Полдарк? Мы-то какое имеем к этому отношение?

— Никакого, я полагаю. И надеюсь. Но это ваша земля, мэм. Думаю, вы вряд ли столь невинны, как представляетесь. Где капитан Полдарк?