раз.
— Имейте в виду, подъем в шесть, — предупредила меня Лиз, когда я укладывался спать.
— И то если заспимся, — добавил Нейл.
Вполне естественно, в полседьмого утра мы уже были в офисе. Со времени моего прошлого приезда изрытая воронками дорога была отремонтирована дорожными рабочими, и теперь мы плавно неслись вдоль прохладного голубого Индийского океана, окаймленного пальмами, в направлении города. Радовавший глаз вид с лихвой компенсировал недосыпание.
Я расположился в офисе, и Нейл принес экземпляр газеты «Танзаниэн дейли ньюс».
— Ну, что я говорил? — воскликнул он.
На первой полосе сообщалось, что новым директором департамента живой природы назначен Констанциус Млэ.
— Браво! — вздохнул Нейл с облегчением. — Ну, теперь-то в департаменте наступило время перемен!
— А как насчет предложения по Приложению I? — спросил я.
— Можем начать лоббировать уже сейчас, — улыбнулся Нейл.
Фред Львесуэла остался не у дел. Девять лет он возглавлял департамент живой природы, и за это время поголовье танзанийских слонов оказалось почти полностью истреблено. Теперь, когда он стал никем, а его кресло занял Коста — кто знает, что станет возможным дальше? Еще несколько дней назад казалось несбыточным сном, что Танзания может внести в КИТЕС предложение о запрете на торговлю костью. И вдруг эта возможность стала реальной.
* * *
Коста обещал появиться в воскресенье утром. Мы поджидали его на веранде дома Лиз и Нейла, стоявшего на пологом склоне, спускавшемся к морю. Высоко над нами громадный паук плел свою паутину размером с небольшой гамак; по деревянному полу туда-сюда сновали юркие ящерицы и скакала невесть откуда взявшаяся лягушка. Собаки Нейла и Лиз лежали рядом, смотря на своих хозяев и прислушиваясь.
Небеса Танзании тоже всегда полны жизнью. Ночью воздух наполняет шорох летучих мышей, перелетающих над заброшенным бассейном, охотясь за комарами, а поутру его расцвечивают яркие бабочки, жуки и птицы. Нейл сидел с биноклем наготове, время от времени вскакивая, едва заметив черную точку в нескольких сотнях метров, и восторженно вскрикивал:
— Лиз, взгляни, какая прелесть! Это же…
Хлопнула дверца машины, и собак как ветром сдуло с веранды. Через несколько мгновений в проходе показался Коста.
— Поздравляю, — сказал я и пожал ему руку.
Скромно улыбаясь, он сел рядом со мной.
— Ну, о чем будем говорить? Кто подскажет? — спросил он.
Я только что связался по телефону с Дейвом, находившимся в Дубае, и получил информацию об агенте по слоновой кости в Танзании по имени Аль-Ваффа. Записав все подробности, я передал их Косте.
Он просмотрел записи с большим интересом.
— Спасибо, Эллан. Мы расследуем это дело и увидим, как поступить, — сказал он, тщательно сложил листок и сунул в карман.
— Коста, расскажи Эллану про индонезийского посла, — подсказал Нейл. — Коста присутствовал при обнаружении слоновой кости, — объяснил он.
Коста улыбнулся.
— Хитрили посол с женой! Да все напрасно! Полиция задала послу вопрос, имеется ли слоновая кость в его контейнере. Тот ответил: «Знаете, у жены может оказаться несколько безделушек среди личных вещей». Тот же вопрос был задан ей отдельно, и она ответила: «Знаете, у мужа может найтись несколько безделушек среди личных вещей». Ничего себе, несколько безделушек! — Тут Коста откинул голову и рассмеялся. — Мы распаковывали ее всю ночь! Ящик за ящиком.
— Думаю, индонезийский посол принес слонам огромную пользу, — задумчиво сказала Лиз.
Я понял, что она имеет в виду. Каких-нибудь сто восемьдесят четыре бивня конечно же капля в море контрабандной кости, но скандал из этого выйдет громадный. Вызванный инцидентом гнев общественности во многом способствовал борьбе за запрет торговли слоновой костью.
— Я привез вам кое-какие документы, Коста. Сейчас, только принесу их из своей комнаты, — сказал я.
Перед вылетом из Лондона я составил краткий отчет о таможенной статистике Тайваня, Сингапура и Дубая. В нем была зафиксирована слоновая кость, заявленная танзанийского происхождения и ввезенная этими странами в последние годы. Я также привел оценочную цифру нелегального вывоза через Бурунди, будучи уверенным, что значительная доля этой кости приходится на танзанийскую. В итоге получалось, что не менее 173 тонн кости ежегодно вывозилось из Танзании.
— Впечатляет? Только из цифр, взятых на таможне, неясно, сколько из этой кости вывозится легально, — сказал я, подавая документы Кости.
— Я могу сказать, — ответил он. — Легально не вывозится почти ничего. Знаете, сколько кости вывезено из Танзании на законном основании за последние два с половиной года? И двадцати тонн не наберется.
Коста внимательно рассматривал мой отчет и экземпляры статистических сведений, приложенные к нему.
— Эллан, по-моему, тебе следует показать это господину Лумбанге, новому постоянному секретарю при министерстве, — сказал он наконец. — Это очень веское доказательство того, что творится.
— Так, по-вашему, Танзания согласится внести предложение о дополнении к Приложению I?
— Возможно, — осторожно сказал Коста. — Это как раз то, чего мы можем добиваться.
— Как же вы предлагаете это делать?
— Ну, во-первых, пожалуй, можно созвать руководящий орган Общества защиты живой природы для выработки политики. Думаю, председатель согласится, если собрание пройдет в редакции «Майомбо». Как ты думаешь, Лиз?
Лиз кивнула.
— Я говорила с мистером Китомари. Он во всем готов оказать нам поддержку, но, я думаю, нужно также поставить в известность президента Мвиньи о наших намерениях. Он покровитель нашего общества, в конце концов.
— А что, если написать во все организации, борющиеся за охрану природы, в Европе и Америке, наконец, по всему свету? — предложил я. — Ваше танзанийское общество могло бы обратиться к ним с просьбой направить письма вашему правительству с призывом обратиться к КИТЕС о введении запрета на торговлю костью. Я думаю, эффект получится колоссальный. Так называемые эксперты в Европе и Америке постоянно твердили нам о том, что африканцы не хотят введения запрета. Если сами африканские группы, борющиеся за охрану живой природы, призовут обратиться с ходатайством о таком запрете, это всколыхнет все мировое движение за защиту природы. Людям придется еще раз задуматься.
— По-моему, неплохая идея, — подумав, кивнула Лиз. — Она вызовет мощную поддержку. Так садитесь писать письма, а я попрошу мистера Китомари как председателя общества подписать их.
* * *
— Привет, Эллан! — Сидни тепло пожал мне руку. — Я добыл вам кое-какую весьма интересную информацию о миссионерах.
Сидни пробыл неделю в Южной Танзании. Результатом его расспросов явился документ на восьми страницах. Его отчет включал записи интервью как с бывшими, так и с теперешними членами миссии. Я жадно вчитывался в них. Один из сотрудников миссии признался, что ему доплачивали полторы тысячи танзанийских шиллингов (равняется 5 английским фунтам) в неделю за то, что он хранил ключ от кладовой, куда прятали скупленную у браконьеров кость; но
