Ну, с одного раза ничего не случится, — решительно возразил врач. — Но вот при серьёзном ранении, когда имеются сильные боли, такая опасность имеется. Особенно при многократном применении. Тут только эфир безопасен. Да и то не всем. Имейте это в виду, молодой человек, когда в следующий раз дуэль затеете.
— Если б я её затевал, — фыркнул Егор, выбираясь из салона.
Подскочивший Михалыч тут же накинул ему на плечи короткий полушубок. Благодарно кивнув, Егор обернулся к дяде, когда из своей кареты выбрались дамы. Мать с ходу направилась к Игнату Ивановичу, а Наталья, быстрым шагом подойдя к парню, испуганно спросила:
— Егор Матвеич, вам очень больно?
— Терпимо, — вздохнул парень. — Не стоило вам сюда приезжать. Такие зрелища не для юных девиц.
— Я должна была видеть всё своими глазами, — моментально вскинулась девушка.
— Даже не стану спрашивать, зачем, — вздохнул Егор и, пытаясь сделать шаг, заметно покачнулся.
Сказалась потеря крови. Голова у парня закружилась, и он вынужден был упереться рукой в борт кареты. Стоявший неподалёку Михалыч шагнул к нему и, аккуратно взяв под руку, тихо посоветовал:
— Тебе б полежать малость, Егор Матвеич.
— Вот сейчас домой приедем, и лягу, — кивнул парень, пережидая приступ.
— Егор Матвеич, вы ведь поправитесь? — шагнув поближе, тихо уточнила Наталья.
— А куда я денусь? — криво усмехнулся парень. — Пару дней полежу и снова как новенький буду.
— Я могу навестить вас во время болезни? — не унималась девчонка.
— Это уж как маменька ваша решит, — выкрутился Егор, которому такая настойчивость девчонки начала действовать на нервы.
Понятно, что у Натальи возраст такой. Шестнадцать лет, гормоны, романтика и тому подобные розовые облака в голове, но не до такой же степени. Хотя что он вообще знал о девичьих грёзах? Особенно учитывая его прежние отношения с женщинами. Жизнь с кучей баб, которые тебя откровенно ненавидят, презирают или просто не замечают, далеко не сахар и не располагает к интересу об их мечтах. Подошедшие к нему дядя и его дама быстро переглянулись, и Игнат Иванович, чуть смутившись, произнёс:
— Егорка, ты теперь домой езжай. Дом и слуги в твоём распоряжении. А мне тут отъехать надобно на некоторое время.
— Хорошо, — устало кивнул парень и, оглянувшись на девушку, уточнил: — Наталью вы сами отвезёте, или мне прикажете?
— Да, она поедет с нами, — решительно заявила Елена Всеславовна, бросив на дочку острый, предупреждающий взгляд. Словно кинжалом ткнула. Девушку аж качнуло.
— Как пожелаете, — вздохнул Егор и, опираясь на руку Михалыча, вернулся в салон кареты.
Сидевший на облучке Никита, едва дождавшись, когда дверца закроется, щёлкнул бичом, погоняя лошадей.
Дома, едва скинув полушубок, парень отправился в свою комнату, приказав подать туда чаю. Пить очень хотелось, да и рана разболелась. Так что настроение у парня было примерно как у тигра с больным зубом. Того и гляди в глотку первому встречному вцепится. Усевшись в кабинете за стол, он кое-как унял разгулявшиеся нервы и, вздыхая, глухо проворчал:
— Вот мне все эти приключения нужны? А ведь нужны, — честно признался он сам себе, переведя дух. — Без всего этого я бы уже скис.
Вошедший слуга быстро накрыл стол, выставив чайник, спиртовку, на которой подогревалась вода, сахарницу и блюдо с различной выпечкой. Подвинув к себе чашку, Егор аккуратно налил себе чай и тут же выпил половину, даже не пытаясь добавить сахару или откусить чего-то из поданного. С грехом пополам утолив жажду, парень ощутил, что начинает оживать, и, подумав, прихватил с блюда кусок пирога с ягодой в меду.
Перекусив, Егор вдруг понял, что почти уснул за столом, и, поднявшись, отправился в спальню. Всё равно делать он пока ничего не может, так что лучше будет провести время с пользой для собственного здоровья. Кое-как раздевшись, парень завалился в кровать и уснул, словно провалился. Проснулся он от нестерпимого желания облегчиться. Кряхтя, Егор выбрался из постели и, не одеваясь, поплёлся в уборную. Приведя себя в порядок, парень вышел в свою столовую и, бросив взгляд на часы, удивлённо присвистнул:
— Вот это я притопил! Почти сутки продрых.
Накинув на плечи халат, он тряхнул колокольчиком и, поздоровавшись с вошедшим слугой, попросил его сообразить какой-нибудь завтрак. Кивнув, слуга покосился на его перевязанное плечо и, откашлявшись, осторожно предложил:
— Сударь, может, за доктором послать, пусть рану вашу глянет?
— После завтрака Михалыч посмотрит, — отмахнулся Егор. — Казаки в ранах от оружия побольше иного врача смыслят.
В общем, так и получилось. Едва сняв повязку, Михалыч внимательно её осмотрел и даже обнюхал, после чего, достав из принесённой сумки какой-то узелок, принялся колдовать. Присыпав рану порошком из трав, он смазал её сосновой смолой и, плотно забинтовав, одобрительно проворчал:
— На тебе, Егорка, всё как на собаке заживает. Вчера прострелили, а сегодня уж всё корочкой подёрнулось. Рана чистая, покоен будь.
— Благодарствую, дядька. Ты-то как? Не устал со мной по всей стране болтаться? — грустно усмехнулся парень в ответ.
— Господь с тобой, Егор Матвеич. На то и служба. Да и занятно с тобой. Что ни день, чего нового придумаешь. А к девчонке той присмотрись, — вдруг посоветовал он.
— Ты про Наталью? — на всякий случай уточнил парень, едва удержав челюсть на месте.
— Про неё, — коротко кивнул казак. — Девчонка добрая и к тебе неравнодушна. Это сразу видать. Вона как вскинулась, когда тебя зацепило. Мать едва на месте удержала. Ты того не видал, а я приметил. Да и на лицо она чудо как хороша.
— Это верно, — хмыкнул парень, простецким жестом почёсывая в затылке. — Да только мала она ещё. Шестнадцать всего. Там ещё ветер в голове. Куда ей замуж?
— А вот это ты, Егор, зря. Девчонка тебя любит, так что за-ради тебя что угодно снесёт. Говорю, присмотрись, — вдруг упёрся казак.
— Давно уж присматриваюсь, — нехотя признался парень, не имея никакого желания устраивать долгую полемику. — Вот подрастёт ещё малость, а там видно будет. Сложится, глядишь, и сватов зашлю.
— От дурень, прости господи. Девка самый цвет. А он… «подрастёт», — фыркнул казак.
— Да ты пойми, Михалыч, юная она ещё. Первая любовь. Я потому и хочу выждать малость. Или и вправду ко мне тянуться станет, или забудет и кого другого найдёт, — принялся
