спиной.
— Возбуждённо! — огрызнулась Настя. — Как я, блин, ещё могу себя чувствовать? Я, знаешь ли, не просыпаюсь обычно по утрам рядом с голым мужиком!
— А зря.
Дима чмокнул напряжённую девушку в шейку и пошёл в ванную, чистить зубы и умываться. Настроение взлетело до небес, хотелось петь и смеяться.
Настя бросила одеяло на кровать и пошла за ним.
— Спасибо, кстати, за зубную щётку, красивая. — Настя глянула на довольного друга, тот преспокойно чистил зубы и рассматривал, сильно ли отросла щетина.
— Пожалуйста. Как думаешь, бриться или можно так походить?
— Ходи. Дим, ну чего ты меня вечно так смущаешь? Мы же договаривались!
— О чём договаривались, Насть? Насколько я помню, мы говорили о том, что ты спишь на одном краю постели, а я на другом. Я честно лежал на своей стороне, заметь. А вот кое–кто с голой попой приполз ко мне под бочок, всю ночь закидывал на меня, совершенно невинного, руки–ноги, щупал пресс. Это я ещё, между прочим, отодвинулся от тебя утром, чтобы ты не поседела от ужаса. Так–то ты спала с задранной футболкой, прижимаясь ко мне весьма приятной частью тела.
— Ой, блин.
— Вот тебе и блин, — Димка глянул на смущённую подругу и бросил зубную щётку в стакан. — Я, знаешь ли, обещания свои держу. Из последних сил преодолевая трудности, можно сказать, отполз. Ну да, трусы снял. Но мне в них откровенно некомфортно было. Я действительно собирался их надеть втихушку, но ты снова набросилась на меня и стала ласкать своей ручкой и вот тут я потерял остатки здравого смысла, признаю.
— До последней фразы я собиралась извиниться, но теперь не буду.
— Да ну что ты! Мне было приятно, можешь не извиняться. Но совет на будущее — такие вещи лучше доводить до конца.
— Какие вещи? — Настя отложила зубную щётку в сторону и сделала шаг, разделяющий их, положила руки на грудь парня, подняла голову. — Такие? — Она начала осторожно гладить сверху вниз, обводить пальчиками полюбившиеся кубики пресса, царапать ноготками бархатистую кожу.
— Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? — Дима прерывисто вздохнул. Он неотрывно смотрел в колдовские зелёные глаза, вспыхивающие от каждой его реакции на её прикосновения.
— Кто–нибудь постучит в дверь, или сработает пожарная сигнализация, или…
В дверь забарабанили и встревоженный голос Натальи позвал:
— Дима! Дим, ты здесь?
— Ведьма, — прошептал парень, чмокнул Настю в кончик носа и крикнул: — Да, Нат, сейчас, минуточку, — и совсем тихо Насте, тряся головой неодобрительно: — Каркуша.
Надев просторную длинную футболку и шорты, Дима открыл дверь старосте группы.
— Привет. Настя, ну ё-моё! Ты телефон вообще проверяешь? — накинулась с порога на девушку Наталья. — Там Боря уже рвёт и мечет, где тебя носит!
— У меня телефон, наверное, сел. Или на беззвучном стоит.
— Ладно, пойду его успокою. И извинись перед братом! Он волновался.
Наташа исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя запах кокосового масла, которым, очевидно, натёрлась после душа.
— Вот я лопухнулась. — Настя скривилась. Наталья, конечно, была права. Зная Борьку, лучше тридцать раз перестраховаться.
— Я ему вообще–то написал, что ты у меня, — признался Дима. — Натку сюда заслали как шпиона — проверить, был ли секс.
— Думаешь?
— Уверен.
— И какой вывод она, интересно, сделала? Как–то быстро свинтила.
— Правильный. Идём к тебе, переоденешься и на завтрак.
— Какой правильный? — допытывалась Настя, открывая дверь в свой номер. — Алёнка, ау? Странно, она будто и не возвращалась ещё.
— Познакомилась, наверное, с кем–то и занималась бурным сексом всю ночь, не то что мы. Настя, да у нас на мордах лица было всё написано крупным шрифтом.
— Что написано? — Настя чувствовала себя совершенно тупой, но голова не соображала без кофе и ей казалось, что она методично доводит Диму до белого каления.
— Котёнок, ну, представь: ты заходишь в номер, там девушка и парень. Девушка в футболке парня, растрёпанная, с припухшими губами, шальным взглядом и во–о–от такими зрачками! Я, думаю, выглядел не намного лучше. Что ты подумала бы на её месте?
— Что они переспали?
— Бинго! Анастасия, вы с утра проявляете чудеса логики и дедукции! — подколол Дима и поскрёбся в дверь ванной, за которой она переодевалась. — Могла бы и пустить посмотреть: меня–то ты рассмотрела с утра, а я ничегошеньки не видел.
— Побольше трагизма в голос добавь, — посоветовала Настя, распахнув дверь, — а то я не прониклась. Идём есть, я просто умираю от голода!
Глава 18
К лифтам шли молча, так же молча ехали вниз. Настя не могла отделаться от мысли, что происходящее — это какой–то странный и очень откровенный сон. Во–первых, она слишком спокойно воспринимала близость с Димкой, будто это нормально, будто так и должно быть. Во–вторых, она вела себя не совсем обычно. В-третьих, сумасшедшее притяжение, возникшее между ней и другом, казалось, ни капли не разрушает их дружбу. Им по–прежнему так же легко и комфортно, как и раньше. Вот даже молчание не напрягает ни капли, нет желания его заполнить пустой болтовнёй.
Когда они, наконец, уселись с полными тарелками за столик на открытой веранде, Настя разложила на составляющие свои ощущения и треволнения. По всему выходило, что Дима ей небезразличен. Любовь это или нет, Настя так и не определилась, но окончательно поняла — он ей нужен. Как друг — это сто процентов; как любовник — вполне вероятно, по крайней мере, ей этого действительно очень и очень хочется, и чем дальше, тем сильнее; как парень — и хочется, и колется, да не верится. Есть ли у неё шанс, или она его упустила ещё тогда, на первом курсе, когда он был
