наступает очередь отборного войска центра и храбрецов, выстроенных позади него; они должны устремиться все вместе, чтобы произвести общую атаку (дать генеральное сражение). После всех этих попыток император не должен колебаться броситься с храбростью и твердостью в самый пыл сражения».[238]
* * *
Именно такое генеральное сражение дал Тамерлан своему противнику Тогтамышу 18 июля 1391 года:
«Со стороны противника в степи построилось такое количество воинов, что истинную их численность не могли определить даже очень умные люди.
Государь Сахибкиран, образом жизни которого были беспримерная храбрость и доблесть, приказал, чтобы все войско сошло с коней, поставило свои шатры и палатки.
Когда Тогтамыш-хан увидел это, он удивился этому и сказал: «В такой момент они нисколько не испугались нас и сошли с коней?»
Храбрость и отвага победоносного войска изумила врага, и в их сердца вкрался страх.
Однако государь, некоторое время постояв пешим, опять сел на коня и в прежнем порядке построил войско.
Вражеское войско на несколько хошунов было больше войска государя Сахибкирана. Государь никогда полностью не доверял войску, и он уповал только на всевышнего Господа. У него была привычка – каждый раз перед боем, когда стоял напротив врага, совершал два ракъата намаза. При этом каялся и просил у Господа всевышнего победы. По этой привычке государь совершил намаз и у Господа Всевышнего просил победы и сел на коня.
Вознеся Бога и возвеличивая, подняв победоносные знамена, стали бить в барабаны и литавры, издали воинственные возгласы.
Джигиты – добровольцы из войска, желая вступить в битву, выбежали вперед. Оба войска устремились друг на друга и начали битву.
Амир Хаджи Сайф ад-дин-бек, поддерживаемый счастьем государя, раньше всех обнажил саблю, бросился на врага и расстроил ряды врага в его левом крыле.
Те несколько хошунов в войске врага, на которые они численно превосходили (войско Тамерлана. – А. М.), осуществили маневр, желая войти в тыл Хаджи Сайф ад-дин-бека.
Джахан-шах, увидев это обстоятельство, со своим войском вышел вперед и приостановил бег их коней, затем ударами сабель воротил их назад. Колынчак Бахадур также сделал натиск, один хошун вражеских сил воротил назад.
Царевич Миран-шах тоже напал на врагов, находящихся напротив, оттеснил их и вернулся на свое место. Усман Бахадур с хошуном кипчаков вышел вперед, бился с тремя хошунами врага и выказывал богатырство. Но неожиданно упал с коня и тут же, благодаря счастью государя Сахибкирана, заново сев на коня, устремился в сторону врага и оттеснил его.
Берди-бек и Худайдад Хусайни оба согласованно наступили на врага и оттеснили войско врага в его правом крыле, окрасили поле боя кровью врага.
Тогтамыш-хан увидел, что в его войсках мочи и силы не осталось, не счел подходящим стоять на этом месте и сражаться. Он ушел от места напротив Сахибкирана, направился в сторону царевича Умаршайха. Видит, тот в готовности и начеку, тогда напал на тысячу Шайх Темур Сулдуза. Те бились, несмотря на то, что обсыпали их стрелами, жертвуя жизнями, самоотверженно дрались, не отступили. Из тысячи сулдузов перебили многих, прошли через них и построились, войдя в тыл победоносного войска Тамерлана.
Когда царевич Умаршайх увидел это обстоятельство, пошел напротив Тогтамыша; его воины прикрыли головы щитами и стали биться.
В то время, когда государь Сахибкиран преследовал бежавших людей Тогтамыша, подошел к нему Джака Тавачи и доложил, что Тогтамыш-хан с несколькими хошунами войска вошел в тыл победоносного войска и построился в боевой порядок.
Государь Сахибкиран, услышав эти слова, собирался действовать, как от царевича Умаршайха подошел человек и доложил эту же весть.
Государь Сахибкиран с приближающими победу бахадурами пошел назад, в сторону Тогтамыша.
Тогтамыш, увидев государя в великолепии с ратью, от страха впал в панику, отпустил узды коня и бежал. Это на него действовало право добродеяния государя (Тамерлана. – А. М.).[239]
Государь Сахибкиран с победой и триумфом сошел с коня и вознес благодарения Господу небесному Царю, велик Он и всемогущ.
Беки и царевичи все собрались, пришли в его присутствие и поздравили его с победой.
Государь приглашал каждого из них, обнимался, хвалил и говорил слова благодарности. Всем им дал хорошие подарки. Затем из войска, из каждых десяти человек, семь послал в преследование врага.
Бахадуры, сев на коней, преследуя, настигли тех злодеев… Впереди них была река Итиль, очень глубокая и широкая, как море, нельзя было в нее войти. А за ними были воины Сахибкирана с саблями в сапог. Они остались между двумя бедами. И многие из них утонули в море бренности, и лишь немногие уцелели. Их дети, жены и дочери стали добычей, взяли также и их имущество…
В то время, когда Тогтамыш-хан с тысячью трудностей бежал, спасая свою жизнь, его улус рассеялся…
Войска государя (Тамерлана. – А. М.), преследовавшие врага, пошли вслед за ними и достигли реки Итиль. На побережье реки была степь, весьма прекрасная и травянистая, называемая Ор Тоба (прибрежье Волги севернее современного г. Тольятти). Остановились там, раскинули царские шатры и палатки, занялись удовольствиями…
Войска, которые по приказу были отправлены в разные стороны, вернулись с победами и трофеями, столько они добыли лошадей, верблюдов и овец, что нет им числа. Из противников все, кто прятались в разных местах, были найдены и пленены, некоторые убиты, а других привели живыми. В этой победе досталось столько добра, что счет ему был известен только Аллаху. Добыли столько баранов, верблюдов и лошадей, что на обратном пути некоторые были просто бессильны их везти и бросили.
Государь Сахибкиран с властностью и счастьем сел на престол улуса Зучи, предался удовольствиям, и отступили войска забот и тревог. Со стороны врага никаких забот не осталось, музыканты стали исполнять душеуспокаивающие мелодии, установились радость и веселье. Там стояли двадцать шесть дней, предаваясь удовольствиям.».[240]
Когда «весь улус Зучиев (Золотоордынский Улус. – А. М.), пораженный и разбитый, отчаялся в существовании», именно тогда у некоторых военачальников Тамерлана, появилось желание отделиться от Тамерлана и захватить престол Золотоордынского хана.
В частности, Тимур-Кутлуг-оглан и Едигей под предлогом «собирания своих сородичей» и подчинения их Тамерлану с его разрешения покинули ставку, но так и не вернулись назад. Шереф ад-дин Али Йазди по этому поводу писал: «Когда Тимур-Кутлук, отправившийся искать свой иль (народ), собрал свой народ, обоняние запахов благоденствия породило в нем желание ханствовать над улусом Зучи, и он провел черту забвения по обязательствам своим Тимуру (Тамерлану. – А. М.): не выполнил их и со своими приверженцами ушел в степь.
Едигей также, когда отыскал своих людей и вокруг него собралось
