Старл пришел в чувства от холодной, а в ту секунду показавшейся ему ледяной, струи воды обдавшей его с ног до головы. Несмотря на это юноша с трудом открыл глаза и сквозь пряди мокрых закрывших лицо черных волос разглядел стоящего перед ним Сокрала. Шаман держал в руках пустое ведро и с любопытством своими синими большими глазами изучал Старла. Юноша раскрыл рот и, вытащив язык, поймал несколько прохладных капель стекающих со лба вниз по лицу к подбородку. Влага приятно впиталась в сухой язык.
«Еще, пожалуйста, еще».
К губе стекла еще одна жирная капля, и он облизнул губы. Больше ничего не было. Старл, собравшись из последних сил, задрал голову и прислонился затылком к бревну. Волосы, пропитанные влагой, коснулись губ. Наслаждение. Тело ломало. Старл чувствовал каждую косточку, концы затекли и парализовались. К ним, похоже, больше не поступала кровь. Он видел, как на теле рядом с ожогами от солнечных лучей, в местах перетянутых веревкой, расплылись огромные синяки лилового цвета. Обожженная кожа, казалось, вот-вот лопнет. Вода, принесшая было облегчение и бодрость, теперь приносила боль. Старл смутно понимал, что через какие-нибудь десять минут солнце спалит смоченную влагой кожу. Но… Старый шаман куда-то ушел. Старл вновь остался один. К чему приведет такое испытание?… СМЕРТЬ. Выдержит ли тело, не сломается ли дух? Неоднозначный вопрос. Сложный. Старл мутным взглядом рассматривал траву под своими, ставшими белыми как снег, ногами. Зеленая, мокрая, чистая трава, полная жизни. Она растет… Старл заметил большого черного жука, копающегося в земле у столба. Что он забыл тут? Солнце начало припекать. Ветер обдувал тело Старла на безжалостной жаре под палящими лучами. Юноша почувствовал боль. Новая боль на старых ранах.
«Я не могу сдаться… Не имею на это права» — пронеслось в голове.
Старл ощутил, как сердце сжалось, готовое разорваться стоном. Нельзя. Слишком тяжело было бы потом. Испытание… ради чего оно? К чему? спираль вопросов пронзила сознание. Испытание для себя или для дела? Для истины… Или во благо самоуспокоения. Да и во благо ли? Или нет… Спираль закручивалась. ИСПЫТАНИЕ. БЛАГО. ЛОЖЬ. СОЗНАНИЕ. САМООБМАН. Старл усилием воли вырвал себя из хаоса сознания. Подло было бы предать себя…
«Ты уверен, что ты рассуждаешь верно?» — спросил он у самого себя — «Уверен?».
Один ли он был? Одни ли его интересы, взгляды, переплетались в единую цепочку? Родители, учитель, ОН сам. То к чему он шел и стремился. Разве можно было предать? Все это? Сдаться? Мысли забивавшие голову были одна отвратительнее другой. Но деться от них на столбе, будучи связанным веревками, на которые наложено заклинание, было некуда. Да и стоило ли убегать от самого себя?
ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ.
«Об этом говорили Евлампий и Сокрал».
Они не поняли друг друга… Что с учителем? Неужели ради него, ради Старла, он пожертвовал собой и не успел искупить свой грех! Не доучил до конца ученика, своего избранного… Что будет с ним? Мысли терзали мозг.
«Зачем он сделал это? Я мог подождать».
Или же нет, не мог? И учитель об этом знал? То, что приходило в тех снах… Видениях, нужно было предупредить, понять, обезвредить. Что? Каков ответ?
Те цели… месть, знание, теперь казались ничтожными. Почему все те, кто оказывался с ним рядом на пути — мама, папа, теперь учитель испытывали боль… ИЛИ ЖЕ СМЕРТЬ?
«Я не виноват, что мои родители были убиты тем вечером».
Но ведь если бы не задержка на пашне, возможно они были бы живы. бандиты не нашли бы дорогу.
«Бред, эти нелюди имели цель и шли к ней» — подумал юноша.
Вопрос в другом — когда?. Раньше, позже. В полночь или ближе к утру. Такая мелочь не могла остановить, нет, она могла только задержать, отодвинуть рамки неизбежного.
«Но тогда в доме мог оказаться я…».
И не было бы ничего, не было бы этих скитаний, боли, встречи с учителем. Ломки судеб и глупых испытаний. Все это было бы уже незачем. Он был бы мертв. А каков результат. Голова Старла упала на грудь.
«Я не могу повелевать судьбой».
Монета всегда имеет две стороны. И эта монета не исключение. Но где обратная сторона и белая полоса? Спасенная девушка? Орк? Заслуженная смерть двух бандитов? Евлампий… Учитель. Старл не знал, что с ним. Он не знал, во что теперь верить. Верить ли легендам орка, непонятным обрывкам фраз Сокрала, своим собственным ощущениям и представлениям. Чему? Кто он вообще… Бог, дух, человек? А кто Сокрал? Еще два года назад Старл ни за что бы ни поверил, что в этом мире есть такие люди. Но они были… Или НЕТ?
Старл почувствовал как боль затуманивает сознание… Все они, он сам. Все то, чем он жил, ради чего не мог позволить себе сдаться. Испытание должно быть пройдено. Старл сжал зубы и зажмурил глаза, пытаясь придти в себя, невзирая на боль…
…Что-то стучало, отражаясь бумерангами глубоко в сознании. Старл слышал глухие гулкие удары, чередующиеся один за другим.
БУМ-БУМ-БУМ-БУМ.
Размеренно. Вдруг удары прекратились, и через мгновение он почувствовал резкую острую боль в районе живота. Укол. Ощущение повторилось у бедра. Затем выше. Потом укол пришелся в грудь, руку и ногу. Боль, нестерпимая и резкая заставила открыть глаза. Тело словно само по себе рефлексивно изогнулось, пытаясь защититься. Уколы прекратились также неожиданно, как и начались. Глаза сквозь пелену тумана различили тоненькие струйки кровь текшие по телу из открывшихся ран. У бревна стоял с шилом в руках Сокрал. Шаман вытащил из-за пояса какую-то погремушку и, сотрясая ею воздух, начал посыпать раны Старла порошком из мешочка, висевшего на груди. Старл расслышал непонятный монотонный звук. Гремела погремушка, а сам Сокрал, наполнив легкие, выдыхал, сложив губы трубочкой монотонно и гулко. Порошок, не впитываясь, оседал на поверхности ран. Кровь, стекая к ступням, начала капать на траву. Наконец шаман замолчал, убрал погремушку и завязал мешок висевший на груди. Он подошел к барабану, у которого лежала куча дров, и принялся перекидывать их под ноги Старла всего в паре футов от его ступней и столба.
«Кровопускание, он сделал мне кровопускание, чтобы привести в чувство» — пришла в голову запоздалая мысль.
Шаман соорудил конструкцию из дров и выложил на траве дорожку более мелких кучек с хворостом, ведущих от бревна к барабану. Старл с ужасом наблюдал за происходящим.
«Он хочет спалить меня?» — мелькнула мысль.
Сокрал поспешил к барабану и вновь принялся стучать.
БУМ-БУМ-БУМ-БУМ.
Где-то вдалеке Старл расслышал крики птиц. Он поднял глаза и посмотрел на небо. Под облаками в лазурной небесной глади летело несколько птиц, широко расправив крылья над небосводом. Птицы с криками плавно снижались как раз к тому месту, где расположилось бревно. Где висел на столбе Старл. Птицы приземлились всего в нескольких десятках ярдов от столба и стали внимательно наблюдать за происходящим. Юноша пригляделся. По коже пробежала мелкая дрожь. Маленькие глазки птиц смотрели на Старла в упор. Это были стервятники. Они, расправив крылья, побежали к столбу, зашипев друг на друга и пытаясь клюнуть друг друга в бок. Пять стервятников. Сокрал тем временем схватил лежавшую на земле охапку высушенной травы и, гремя вновь появившейся погремушкой, принялся бросать траву поверх дров. Закончив, он достал из сумочки на боку несколько кактусов и уложил их поверх всего остального. Послышался стук барабана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
