В возникшей тишине стук поставленного на стол стакана прозвучал наподобие громового раската.
— Это очень серьезное обвинение, — произнес бармен.
— Он сказал, что получает товар у тебя. Призмы радости, удовольствия, смеха, грусти, предвкушения.
— Пусть повторит при всех, — пожал плечами хозяин «Радости». — Думаю, посетители должны знать, кто на самом деле их обслуживает. Некоторые приходят в «Радость» каждый день на протяжении многих лет. Пусть знают.
— Да, было бы интересно узнать, откуда у вас такие сведения, — поднялся со стула грузный мужчина с крупным лицом. На груди у него красовался немного потрепанный знак: меч и оплетающая его цепь. В Сенате это означало бы, что он имеет прямое отношение к полицейскому комитету.
— Ты стражник? — спросил Джастис.
— Сержант Форин, — он улыбнулся насмешливо. — К вашим услугам.
— Вот два свидетеля, вот преступник, вот доказательство, — парень бросил стражнику стальной цилиндрик.
— Да, полный набор, — Форин спрятал призму в карман.
Из–за столов встало еще несколько человек. Посетители вдруг засобирались куда–то. За полминуты трактир опустел наполовину.
— Эй, ребята! — Ильса хлопнула в ладоши, и пламя в камине, а также все до одной свечи потухли в одну секунду. Еще один хлопок — в воздухе возник огненный шар размером с Плишкину голову. Все взгляды остановились на девушке. Не Коул, конечно, но и этой своей ученицей Кравен мог бы гордиться. — Не так быстро!
Потянувшийся к карману собутыльник Форина с криком отдернул руку, а после стал судорожно скидывать с себя дымящуюся куртку.
— У кого еще лишние амулеты? — спросила Ильса. — Может, не будем дергаться?
— Да–да, мы ничего против честной торговли не имеем, — Санея подошла к подруге. — Собственно, если уж речь зашла о торговле… Мы ищем одного человека. Господина Нимеца. Нам его рекомендовали как весьма умелого специалиста. Вы не подскажете?
Санея была рада, что Джастис не стал говорить: «У нас не может быть никаких дел с подобным отребьем!» — хотя наверняка подумал. И зря. Сайта ведь не сказала, чем конкретно занимается Нимец. Вдруг он добрый? Карманы его полны сухарей, ладони покрыты трудовыми мозолями, а уголки губ то и дело приподнимаются в понимающей улыбке. Может ведь быть такое? Ну а призмы — просто прикрытие.
— Где нам его найти?
— Я могу проводить, — сказал бармен. Он бросил взгляд на Плишку. — Кого–нибудь одного. Обычная предосторожность.
— О! Не беспокойтесь, мы все понимаем. Я пойду.
Ни Ильса, ни Джастис не посмотрели на нее. Сайта была бы ими довольна, а вот Санея предпочла бы, чтобы они хоть немного за нее испугались. Ну да ладно…
Хозяин «Радости» шел, не оглядываясь на Санею. Мимо «Контрольного четвертования» и «Веселой отрыжки» к одной из дверей, над которой не было вывески.
— Одна не боишься?
— А есть чего бояться?
Отвечать он не стал. Они шли по темному коридору. Санея в уме перебирала имеющиеся у нее амулеты. Список казался внушительным, что успокаивало. Сайта бы, конечно, над ней посмеялась, но девушке все казалось, что кто–то за ними следит. Может, даже сама Сайта. Сидит где–нибудь в темном уголочке и тихо хихикает в свой эстетически идеальный кулачок, наблюдая, записывая в блокнот: «Причина потери тотального контроля над ситуацией заключается прежде всего в том…» Санее даже хотелось бы, чтобы это была правда, но что невозможно, то невозможно. Если бы у подруги не было столько дел в Сенате, она бы отправилась с ними с самого начала.
В какой–то момент трактирщик опять вывел ее на улицу. Санея оторопела, увидев что–то вроде внутреннего дворика, в центре которого располагался двухэтажный особняк, обнесенный высоким решетчатым забором. На фоне старых неуклюжих построек дом выглядел инородным телом.
— Его ведь легко окружить, — заметила Санея. — А если стража?
— Нам сюда.
Он собственноручно отпер калитку. Они подошли к дверям. Он постучался.
— Кто? — голос отозвался спустя две или три секунды.
— Бастиан.
Открыли сразу же. Дом оказался полон народу. Все мужчины, и большинство крепко сбитые, от тридцати до сорока лет, в темных одеждах. Официант–бармен, или, как он себя назвал, Бастиан, минуя переполненную гостиную и лестницу на второй этаж, прошел вперед, ни с кем не здороваясь, да и его никто не приветствовал. Санею тоже не окликали, хотя где–нибудь на улице она успела бы услышать что–нибудь вроде: «Куда собралась, крошка?» — или: «Обалденная попка!» Она пыталась анализировать свое состояние, и пока выходило, что вроде бы она и не нервничает. У нее мощные амулеты, Плишка и Ильса с Джастисом знают, где она находится…
Бастиан отпер ключом дверь в конце коридора, пропустил Санею вперед, зашел следом и принялся зажигать фонари. Санея ожидала увидеть кабинет, но комната оказалась чем–то вроде кладовки. Несколько стульев, коробки, одну из стен закрывало огромное красного дерева бюро.
— Какое дело у тебя к Нимецу? — спросил Бастиан, прислонившись спиной к двери.
— Вы можете говорить от его имени?
Он не ответил. Санея знала такую манеру общения: чем меньше скажешь, тем меньше о тебе узнают.
— Своблуг нас все сильнее прижимает, — сказал Бастиан спустя, наверное, целую минуту. Взгляд его выражал сомнение, упорную работу мысли. — Потому мы и переезжаем. В Нельс, в Коптур — куда–нибудь, где будет спокойней.
— Нимец — это вы? — спросила Санея.
— Если у тебя был сигнальный амулет, то он перестал работать через минуту после того, как мы вышли из «Радости», — сказал он. И достал из кармана ярко светящуюся зеленым призму — «глушилку». Кравен на одном из уроков рассказывал о таких.
Санея на какой–то миг оторопела. На самом деле подобную возможность она допускала, но все же надеялась, что везти будет чуть больше…
— Вы не там ищете подвох, — сказала она. — Если бы я была связана со стражей… Я имею в виду настоящую стражу, а не вашего друга Форина… Так вот, если бы я была связана со стражей, вас бы взяли еще в трактире.
— До сих пор же этого не случилось? — пожал плечами Бастиан.
— До сих пор у вас была поддержка в правлении, — быстро парировала Санея.
Отчего Нимец, торговавший запрещенными во всем Таромском совете призмами радости, мог чувствовать себя настолько спокойно, что ему даже не требовалась скрывать знакомство с такими людьми, как Форин? Разумеется, у него не могло не быть связей с властями. Но в то же время он боялся Своблуга — еще одного представителя правящей верхушки, а значит, боялся и потерять имеющуюся защиту.
— Переезд — мудрое решение, — добавила девушка, немного подождав, чтобы у мужчины было время оценить логику. — Если вы успеете, конечно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
