А еще я отметила, как он перешел на Вы и как у него изменился голос. Только что был совсем другой, а теперь как будто маску надел. Командор как-никак! Я немного узнавала про них. Они словно не люди, а безэмоциональные роботы. Я провела ладонью по предплечью, так как по коже побежали мурашки и, опустив голову посмотрела на свои руки. Почему мне Норвал не сказал об этой опасности? Не хочу разговаривать с ним сейчас про заседание. Лучше у Норвала спрошу вечером. Ах да! Доктор ведь говорил, что на мои вопросы командор Трэйн может дать ответы, но почему-то не хочу у него и про это спрашивать. Хочу, что бы ушел, но все же спросила:
— Расскажите, пожалуйста, где я жила и где находится мой дом? Мне Норвал сказал про опекуна. Кто в доме остался?
— Дом продан. Вещи на складе. Я могу привезти все что нужно. Хотя, ты же не помнишь ничего из своих вещей, а жили вы вдвоем с Туньей Ригли, — задумчиво ответил он.
Опять перешел на «ты» и выражение лица стало мягче. Вот актёрище! Да как же звали того актера? Он реально похож на него. Етить твою налево! Это ж, который, супермена играл! Генри… Генри… как там его… Не помню фамилию. Ну, офигеть! Один Том Круз, второй супермен. Видя мое ошалелое лицо, командор Трэйн поинтересовался все ли со мной в порядке? А я опустила голову, так чтобы не видно было лица. Да какой там в порядке? Итак, гормоны ни к черту, а тут такие экземпляры вокруг вьются. Я чуть не заржала в голос, но потом вспомнила, что вроде о серьезных вещах говорим, подавила в себе приступ хохота. Он ведь, наверное, переживает, что мне плохо, я сижу уже так пару минут. Ой, чума! Меня послезавтра на органы распотрошат, а я о мужиках думаю. Хотя вот он мой шанс. Перед смертью оторваться надо и, все же не сдержавшись, прыснула от смеха, подняла голову и, улыбаясь, сказала:
— Простите, я отвлеклась. Не нужно мне вещей. Мне всего хватает тут. А послезавтра, может вообще в клетке голой держать будут, — он мой юмор не оценил, нахмурился. Может, решил, что у меня на нервной почве кукуха поехала? А я не стала ждать его вопросов начала сама чудить:
— Расскажите что-нибудь обо мне? Какая я была? Какие у нас с Вами были отношения?
— Ингрид разве вчера не рассказала?
— Мы мало вчера поговорили, ко мне… друг пришел.
Сказав это, я заметила, как он сжал руку в кулак. Ага, не понравилось? Интересно, она ему рассказала про наш разговор и про Ивара? Эпично я вчера его на диване встретила. Я ведь как услышала, что это он пришел, специально прилегла на подушки. С Ингрид мы, сидя в креслах разговаривали.
— А кем Вам приходится Ингрид? Она вас очень любит, — сказала я, а про себя подумала: «Зачем я это сказала?»
— Ты тоже меня любила, — улыбнувшись, ответил он.
— А Вы меня нет, — немного злобно ответила я, глядя ему в глаза.
Он приподнял бровь и посмотрел на меня как-то странно. Тогда я добавила:
— Если бы любили, не выкинули бы за дверь как безродную дворняжку.
— Как кого?
«Блин, и этого слова у них нет. Но исправляться не буду. Пусть думает, что хочет», — подумав это, я продолжала на него взирать как на врага народа.
— У тебя сейчас очень интересный акцент, и слова говоришь странные и непонятные. Что доктор говорит, по этому поводу? — слегка улыбнувшись, спросил он и склонил голову на бок.
— Не переводите тему, — вспылила я.
— Я тебя и сейчас люблю. А за тот день я себя ненавижу. Я прекрасно осознаю твой юный возраст и тот поступок, что ты совершила, он был такой детский и необдуманный. А что касается меня, то не знаю, почему в тот вечер и на следующий день я был так зол на тебя, — все с той же полуулыбкой сказал он.
«Вот это поворот. Это что ж он мне сейчас сказал? Значит, я тупая малолетка, и ничего путного не надо от меня ожидать? Вот козел! Любит меня, да пошел он, со своей любовью!» — за секунду пронеслась эта мысль, а вслух я ему начала говорить, с каждым словом повышая голос:
— Ох, ты ж великовозрастный дед. Вали-ка отсюда, пока еще кипятком не ошпарила, — сказав это, приподнялась со стула и оперлась об стол руками, потому что почувствовала, как ноги начали неметь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Надо было видеть его лицо. Видать в жизни ему такого никогда не говорили.
— Кира! — воскликнул он.
— Я не Кира, убирайтесь из этой квартиры! Видеть Вас не хочу.
Он резко встал, гневно глянув на меня, направился на выход. А я, желая посмотреть, как он уходит, отпустила стол и, повернувшись, хотела сделать шаг, но в гневе не поняла, что ноги не желали меня слушаться и я повалилась в сторону выхода. Падая, шарахнулась носом об открытую дверь. Застонав схватилась за лицо. Вдруг чувствую, как меня подхватывают и куда-то несут. Ну, кто несет было ясно сразу. Я не хотела открывать лицо. Нос щипало и по рукам текло что-то теплое. Класс! Нос разбила. Почувствовала, как меня положили на диван, потом услышала, как он от меня быстро отошел и звук открывающейся двери. Пошел звать на помощь. А мне смешно так стало. Убрала кровавые ладони от лица, посмотрела на них и засмеялась, потом ойкнула, так как нос болел, я опять аккуратно приложила руки к лицу и начала хохотать по новой. В таком состоянии и застали меня Норвал с командором. Решив, что я плачу, Норвал начал что-то бормотать и успокаивать меня, приговаривая:
— Девочка моя, не плачь. Дай посмотреть, что там у тебя, убери, пожалуйста, руки.
А я немного раздвинула свои кровавые пальцы и увидела, что командор стоит белее мела. Мне захотелось его побольше помучить. Специально громко всхлипнув, сказала, что это он меня ударил. О! Это того стоило. Норвал подскочил и, развернувшись к нему, пошел на таран. Я не знаю, что он хотел ему сказать или сделать, но командор как нашкодивший мальчишка отпрыгнул от него и, посмотрев на меня громко сказал:
— Кира, я все понял. Скажи, как было на самом деле. И да, я тогда сказал глупость, прости меня.
А я убрала одну руку от лица и, протянув кровавую ладонь вперед зловеще сказала:
— Нет тебе прощенья, ты вырвал мое сердце и растоптал мою душу.
Командор из бледного, стал каким-то серым и даже губы побелели, сделал шаг назад и рукой схватился за грудь. Я поняла, что перегнула с юмором и, замолчав, закрыла обратно лицо. «Твою мать, помрет еще от страха», — подумала я напоследок.
Доктор остановился и обернулся. Мне стало стыдно, что я дедушку заставляю нервничать. Убрала руки с лица и сказала:
— Простите меня, Норвал, я не хотела, он меня просто вывел.
Они оба просто остолбенели глядя на меня. Потом Норвал отмер, повернулся, посмотрел на командора, потом подошел ко мне и начал осматривать мое лицо. Хорошо, что кровь уже перестала бежать. Я ведь особенная. На мне все быстро заживает. Умыться только надо. О чем я и сказала. Но подняться я все еще не могла. Попросила принести влажное полотенце. Как же приятно повелевать! Почувствовала себя Клеопатрой. Сам супермен побежал в ванную за полотенцем. Когда он вышел из комнаты, я посмотрела на Норвала. Он пристально смотрел на меня.
— Простите, пожалуйста. Я не хотела вас пугать. Это само как-то вышло, — пробормотала я.
— Ничего. На самом деле здо́рово ты его. Я у командоров таких эмоций уже лет сорок не видел. Он не плохой парень. Очень сильно переживает за тебя, — шепотом сказал он.
Этот неплохой парень быстро вернулся и протянул мне полотенце. Я начала потихоньку обтирать лицо, поглядывая, то на одного, то на другого. Потом проследила за взглядом командора. Он глянул на мой планшет и нахмурился? Я тоже посмотрела на него. Там была открыта страница с кольцами. Что ему не понравилось-то? Потом я перевела взгляд на Норвала и, хмыкнув, спросила:
— Ну что делать-то будем, на Совете вашем?
— Я тебя не узнаю, ты опять изменилась. Помимо того что глаза меняют цвет довольно часто, так и голос совсем другой стал и поведение, — напряженно ответил доктор. Потом повернулся и спросил у командора Трэйна:
— Что Вы ей сказали. Что в ней проснулась ее вторая сущность?
— Какая сущность? — спросила я.
