я сказал, поедешь!
Как-то так. Она так и не поехала, поэтому мы вернулись в машину и свалили домой.
Я видел ее еще лишь раз, когда встречался с Литой Форд. Лита была в Лос-Анджелесе, я вернулся домой в Бирмингем, и Сьюзен пришла ко мне. Хотела все вернуть, но я ей ответил:
– Слушай, чувства к тебе давно прошли, и сейчас у меня есть девушка.
Тяжело заново разжечь потухшие угольки. Так все и закончилось. Сьюзен переехала в Австралию, и больше я ее не видел.
45
Дио принят, Дон – уволен
Ронни был готов к сотрудничеству, но я не спешил ему звонить, так как мы еще не пришли в себя после ухода Оззи. Когда он ушел, я наконец спросил у Гизера и Билла:
– Почему бы не попробовать Ронни?
Позвонил ему (Ронни) и сообщил:
– Ситуация изменилась. Что скажешь?
Мы пригласили его в дом и сыграли «Children Of The Sea». Ронни с ходу подобрал вокальную мелодию. Мы были под впечатлением, потому как в течение одного дня перешли от, казалось бы, безвыходной ситуации к потоку творческих идей. Немного поиграли «Lady Evil», Ронни тут же спел и ее. Мы подумали: охренеть! Да мы поймали удачу за хвост! И сразу же воспрянули духом. Мы все еще переживали из-за ухода Оззи, но понимали, что надо двигаться дальше. И теперь были довольны тем, что еще на что-то способны.
Оззи к тому времени выехал из дома, но Дон Арден отчаянно старался его вернуть. Дон наконец-то заполучил группу, которую давно хотел… и мы распались! Он не мог этого принять, ему был необходим изначальный состав, поэтому он настаивал:
– С Ронни у вас ничего не выйдет.
Я ответил:
– Так уже выходит! У нас есть хороший материал, и мы на ходу. А Оззи сейчас не в состоянии этим заниматься, ему абсолютно не до этого.
Дон не сдавался:
– Дайте ему еще один шанс.
Мы прожили в этом доме десять месяцев, и от Оззи не было абсолютно никакого толку, так с чего бы вдруг все изменилось за пару недель? И мы не забыли, что Оззи уже однажды уходил, перед Never Say Die!. Это влетело нам в копеечку, мы больше не могли ничего сочинять, впали в депрессию и раздражение, поэтому даже не представляли, как продолжать работать с Оззи. Дон не мог угомониться:
– Мы должны вернуть Оззи, должны его вернуть!
Мы ему:
– Дон, ему это неинтересно. Ничего не выйдет.
На что Дон, конечно же, находил ответ:
– В этой группе не может петь карлик!
Но получилось ровно наоборот. Нам необходимо было положить этому конец. Мы собирались продолжать с Ронни.
А потом ушел Гизер. У него возникли проблемы с браком, так что ему пришлось уехать домой и со всем разобраться – на время он фактически покинул группу. Ронни немного играл на басу, так что мы неожиданно стали трио: Билл, Ронни и я. Придумали парочку песен, именно тогда я оплатил дорогу Джеффу Николлсу к нам в студию. Я сказал: «Просто временно кого-нибудь возьмем, как-нибудь перекантоваться».
Первой песней совместного авторства была «Heaven And Hell». Я играл тот рифф, а Ронни просто что-то под него напевал. Все получилось спонтанно, и мы были в восторге от результата.
Ронни всегда гонял на своем «Кадиллаке». Ему пришлось поднять сиденье, машина была огромная. Там, где мы жили, обитало множество змей. Мы прознали, что Ронни их боится, и я взял мертвую змею, зацепил леской за голову, а конец привязал к ручке на дверце машины Ронни. Я положил змею на переднее сиденье, и, когда Ронни открывал водительскую дверь, он потянул к себе змею. Это сработало: Ронни чуть не обосрался.
Мне потом все это аукнулось, когда однажды я пошел в туалет рядом со своей комнатой, включил свет, и, твою же мать, – там была змея. Тоже мертвая. Я обосрался, не успев сесть на толчок.
Мы постоянно друг друга разыгрывали. Шутки помогают найти общий язык. И еще, я полагаю, по реакции сразу можно узнать, все ли в порядке у человека с юмором.
Дела шли прекрасно, а Дон продолжал гнуть свою линию:
– Ничего не получится. Если не вернете Оззи, вам конец.
Мы были в доме и работали, как вдруг появились какие-то ребята и увезли мебель, которую для нас заказала Шэрон. Мы замечали, что постепенно комнаты пустеют, и предостерегали друг друга: «Не пускай их внутрь. Они и диван заберут!»
Это было отвратительно, поэтому мы решили полностью разорвать отношения с Доном. Он так долго хотел стать нашим менеджером и так недолго присматривал за нами. Нас захотел взять под свое крыло Сэнди Пёрлмен, менеджер Blue Öyster Cult. Мы оставили его как запасной вариант, так как снова решили заниматься всем сами, как и было, пока мы не связались с Доном. У нас все еще работал Марк Фостер, который помогал с повседневными делами со времен Sabbath Bloody Sabbath. Он был вроде ассистента, путешествовал с нами, организовывал проживание в отелях, переезды и все остальное.
У Марка были физические проблемы в области паха, наподобие слоновой болезни. Самое нелепое в том, что он стоял с этой своей выпуклостью и, вместо того чтобы попытаться ее скрыть, выпячивал напоказ, вешая туда проходку на сцену, поэтому первым делом, опуская взгляд, все замечали именно это.
Однажды, когда состав с Ронни уже распался, мне позвонили и сообщили, что Марк умер. Никого из родственников отыскать не смогли, поэтому меня спросили:
– Не хотите забрать его вещи?
– Нет, мне ничего не надо, – ответил я.
Мне было по-настоящему грустно. Марк был англичанином, но он, видимо, женился на американке, так как у него вроде где-то был сын. Я им все это рассказал, но не знал, где искать его сына.
Как бы то ни было, пока Марк был жив-здоров и помогал нам, мы решили, что у нас нет другого выхода, кроме как съехать из дома. Благодаря Арденам помещения опустели, и аренда закончилась. Мы решили все вместе свалить из Лос-Анджелеса. Настало время сменить обстановку.
И мы двинули в Майами.
46
Билл докатился
Мы осмотрели самолет, летящий в Майами, и удивились: «А чего на этом рейсе никого нет?»
Оказалось, мы летели в зону урагана, и все покидали это место. Мы подумали: все сваливают, а мы, наоборот, только летим!
Добрались до места, а там все заколочено. Арендовали дом Барри Гибба, но первые три дня провели в отеле, так как находиться где-либо еще было опасно. Все здание обшили досками. В ожидании бури нужно было
