Читаем без скачивания Русский кайзер. «Иду на вы!» - Василий Панфилов

А так… Ну, защищает подступы к Стамбулу почти двести тысяч войск, качество-то паршивое… В самой столице Османской империи под ружье поставили почти шестьсот тысяч человек – цифра, от которой волосы вставали дыбом. Но при ближайшем рассмотрении выглядело это не так печально: большая половина защитников города являлась просто вооруженными горожанами, а также жителями предместий и соседних городков, беженцами – вооруженными по большей части холодным оружием. А профессионалы-армейцы… Ну не было их сейчас у турок, выбили.

Еще несколько сот тысяч человек стояли на азиатском берегу в нескольких лагерях. Впрочем, слово «стояли» здесь будет не совсем уместно: аскеры активно перемещались в поисках пропитания, женщин, ценностей и развлечений. Ну и… заполыхало. Здесь издавна жили прежде по большей части греки, и потому какие-то погромы христиан были редкостью: ну кто в здравом уме будет пытаться «раскулачить» соседей, если тех просто-напросто больше? Сейчас же ситуация выровнялась и… пришел страх.

Мобилизованные турки были по большей части крестьянами, наскоро обученными простейшим приемам[105]. Фанатизма им было не занимать, но и фатализма – тоже. А венеды их били ВСЕГДА, при любых обстоятельствах… Старые пророчества[106] заходили среди мусульман с такой интенсивностью, что это поразило даже Юргена и Трауба. Пусть они сами инициировали слухи, но судя по всему, почва для них уже была подготовлена.

Страх и желание урвать свое перед неминуемой (фатализм!) смертью сделали свое дело, и греков начали уничтожать. Если не так давно дело чаще ограничивалось погромами, то теперь – именно резня. Доходило до того, что армейские части штурмовали греческие города Малой Азии, несмотря на то, что те хранили демонстративную верность султану.

Некоторые же города были неплохо укреплены, да и греки имели какое-никакое вооружение. Так что очень быстро резня мирных граждан перестала быть таковой. Граждане озверели, и с ничуть не меньшим ожесточением начали резать проживавших в греческих городах мусульман. Скорее даже – с большим… Вскоре это перекинулось и на саму Грецию, европейскую, причем самое противное, что тамошние христиане не спешили нападать на гарнизоны, зато с упоением уничтожали мирных мусульман, многие из которых также были греками по национальности и служили угнетателям ничуть не больше греков православных…

К «веселью» быстро присоединились черногорцы, сербы, венгры, македонцы… Болгары уже «веселились»… Взаимная резня вспыхнула, как лесной пожар. Говорить о «зверствах мусульман» стало как-то неприлично – христиане вели себя ничуть не лучше. Взаимное насилие стало массовым явлением, и самые омерзительные случаи никого не удивляли…

К чести правителей Египта и Сирии, «технически» относящихся к Османской империи, да и подавляющего большинства мусульманских стран, обстановка там царила достаточно мирная. Не только правители, но и большая часть местных жителей была в ужасе от происходящего у соседей. В мечетях и церквях люди молились о просветлении для человеческих душ, но пока не помогало…

Войска под командованием Грифича стояли в Эдирне, приводя себя в порядок. В боях за город было убито довольно много имперских и союзных солдат – около пятисот подданных императора, и полутора тысяч союзников. И ведь на штурм шли исключительно члены государств Унии, союзники присоединились позже, но вот поди ж ты… Разница в классе была очень велика.

Турок погибло около двадцати тысяч, остальные попали в плен, и сейчас они под конвоем направлялись на тяжелые работы. Устраивать им «концлагерь» Рюген не собирался – характер не тот, да и рабочие руки нужны.

Вообще же Игоря волновали более серьезные проблемы, чем пленные. В частности – как остановить взаимную резню Креста и Полумесяца… Началась она почти две недели назад, и утихать пока не думала – скорее разгоралась. Были даже мысли направить войска на защиту, но свободных полков не было. Воины Венедии, Унии и Империи сейчас воевали либо с турками, либо с англичанами… Союзники? Так союзники и режут «нехристей»… Приходилось скрипеть зубами и выпускать указы, но только в окрестностях Эдирне мусульмане были в относительной безопасности.

А так… В Албании разгорелась настоящая война – с артиллерией и прочими «милыми шалостями». Христиан и мусульман там было примерно поровну, да и «пушистыми зайчиками» нельзя было назвать ни одну из сторон – дикари еще те…[107] Здесь зачинщиками выступили местные христиане, надеясь выиграть в Народной Балканской Игре «зарежь соседа и получи его имущество». Впрочем, в Албании война «Креста и Полумесяца» быстро превратилась в войну «Все против всех», а на религиозную принадлежность смотрели там немногие.

– Англичане, – тускло повторил Рюген слова фон Бо, виновато стоявшего перед ним.

– Да, Сир, переиграли, – сдавленно сказал родич.

– Не винись, – махнул рукой император, – я документы посмотрел, твоя вина там есть, конечно, но не скажу, что велика, все-таки масоны с иллюминатами и прочей нечистью все еще сильны и способны нагадить. Вот, собственно, и нагадили…

Игорь прервался и жадно выпил воды из графина, прямо из горлышка.

– Ммать… – тоскливо сказал он, – инициировали резню англичане да масоны, а расхлебывать нам. Думал, выселить где-то с половину мусульман – тех, кто ненадежен. Янычары там всякие, чиновники дворцовые да прочий сброд. Остальных бы давил потихонечку: миссионеры христианские работать бы начали, да другое, да третье… Глядишь, да и нормально ассимилировались бы… А теперь всех выселять придется.

– Может, и не всех, – неуверенно возразил Юрген, – почистить, конечно, надо, но можно справиться.

– Как? После взаимной резни Креста и Полумесяца доверия к нам не будет в принципе. А ведь Стамбул я ракетами собираюсь сжечь, при нормальном штурме половину армии точно потеряю, если не всю. При осаде эпидемии будут, и тоже людей потеряю. Да еще возможно, уходить придется, чтобы все не померли. А так… Сперва межконфессиональная резня, затем сожженная столица… Ты думаешь, что можно будет кого-то ассимилировать? У всех будут погибшие родственники, друзья… Даже если смирятся внешне, ты сможешь дать гарантию, что через несколько лет ему не стукнет в голову отомстить и он не сделает чего-нибудь… этакого? К примеру, бомбу на корабль пронесет или из мушкета отравленной картечью по крестному ходу стрелять начнет?

– Нет, – хрипло ответил бледный фон Бо, рванув воротник.

– Вот и я – нет… Хуже всего то, что они могут детей начать воспитывать, постоянно напоминая им о мести, тогда конфликт может быть многовековым… Так что – все, ТЕПЕРЬ на землях Империи или Померанского Дома мусульман быть не должно в принципе.

Задачу освоения Турецкой империи англичане сильно осложнили: теперь велика вероятность того, что турки начнут драться за каждый клочок земли, буквально до последней капли крови…

Вообще англичане в нынешней кампании здорово помогали туркам, прежде всего материально. «Мастерская мира» после становления Рюгена императором потеряла большую часть рынков сбыта, шустро переориентировавшись на исламские страны. Дешевые, качественные товары в огромных количествах, с одной стороны, подстегнули экономику Турции, Египта, Алжира и прочих стран, но с другой – вызывали недовольство местных ремесленников. И если в большей части мусульманских стран торговлю англичан как-то ограничивали, то в Турции – нет.

Собственно говоря, выхода у султана и не было, многочисленные вассалы давно уже не обращали внимания на приказы из Стамбула, так что и без того убогая экономика страны рухнула вниз. Ну а англичане давали свои товары за торговые преференции, за контроль над какими-то землями… Платили же за все пока что банкирские Дома, поставившие все свои сбережения против Священной Римской империи в ее нынешнем виде. Победят – вернут свои деньги сполна, а проиграют… Все понимали, НАСКОЛЬКО Игорь и его окружение не любят масонов, банкиров и прочую публику такого же пошиба. Живых не останется.

Так что помощь англичан туркам была очень серьезной. Пушки, артиллерийские офицеры, морские офицеры, ружья и инженеры, медики и инструкторы… Сейчас они строили укрепрайон, пытаясь перегородить Рюгену дорогу к Стамбулу.

Дождавшись выздоровления раненых и окончательной зачистки захваченных земель от каких-либо намеков на вражеские военные части, Померанский начал движение вперед.

Через несколько дней имперские войска стояли перед укреплениями османов. Командовал здесь Энвер-паша, не блиставший полководческими талантами, зато блиставший решительностью. Семьи командиров и части рядовых были взяты в заложники – вполне официально[108], так что моральный дух был… своеобразный, но отступать большая часть войска османов и правда не думала… А вот меньшая как раз думала – спасти семьи. У кого-то были мысли «В Стамбуле неверных все равно остановят», кто-то хотел отсидеться в родной провинции, кто-то… Вариантов было много.