А может, были у него уже похожие приступы. Поэтому и отнесся так спокойно.
Ромашковый отвар он, кстати, попробовал — убедился, что тот существует.
— Что насчет ваших «забав»? — спросил доктор, когда они почти закончили.
Платон прекрасно понял, о чем Александр Анатольевич говорит.
— Знаете, пока как-то не хочется. Даже не буду вас упрашивать.
— Неужто вняли моим мольбам?
— Вы же сами понимаете, что нет. Просто я понял, что первоначального эффекта уже не достигнуть, восстановление идет без участия нагрузки электроимпульсами. Так зачем бить себя током?
Показалось, что док облегченно выдохнул. Ожидал, наверное, что опять придется уговаривать непокорного больного не измываться над собой.
— Значит, будете следовать моему лечению? — вопросил строго.
— А что остается? — Платон развел руками. — Я слишком хочу выйти на волю. Кстати, насчет воли. Передадите мне матушкину стряпню?
— Ах да. Опять забыл.
В общем, вскоре они закончили, и Александр Анатольевич отправился домой. Вместе с едой матушка передала очередную записку. На сей раз в контейнер она её не прятала, просто вложила в конверт.
«Сынок, один мой хороший друг подарил мне путевку в европейскую водолечебницу. Съездим с ним вдвоем, здоровье поправим, воздухом целебным подышим. Не теряй меня. Уеду всего на две недельки. Передала тебе побольше заморозки — пожалуйста, не складируй в морозилку, как обычно, а кушай. Наварила тебе десять литров сливового компота. Тебе нужно поправлять здоровье.
Люблю, мама».
Ясно, что «хороший друг» — это мамин ухажер. Она очень боялась показывать его сыновьям открыто, всё опасалась, что они не примут его в семью. Всё же чужак, да ещё и не орк. Хотя и Дитрих, и Златон, и Платон больше всего желали маме счастья. Пора бы строить свое будущее, а не думать о тиране, который и ей жизнь отравил тоже.
Что ж, пусть отдохнет. Ей полезно.
Платон долго ещё стоял в дверях, а сердце его заполошно колотилось в груди.
Он был близок к провалу, и лишь чудо спасло его от последствий. Но страшнее всего, что на секунду Платону хотелось поддаться уговорам отца и просто добить ни в чем не повинного доктора — только бы тот не помешал осуществлению плана.
***
Когда он вернулся в замок, груженный пакетами от матери, которые передал доктор, Мари уже вылезла из комнаты за камином и пришла на кухню.
— Хочешь кофе? — улыбнулась она, но за уверенным видом скрывалась нервозность.
Сгрудив пакеты в сторону, Платон обнял её, прижимая к себе. И наконец смог выдохнуть.
— Я тоже разнервничалась, — призналась она шепотом, хотя он не сказал ни слова.
— Ты молодец, быстро нашла решение, — зарылся ладонью в ее волосы, вдыхая их аромат. Пахло горькими травами, белладонной, ромашкой. Зельем забвения, которое она варила.
— Это я виновата. Нужно быть внимательнее. В прошлый раз чуть не попалась, когда пришел твой брат. И теперь вот снова. Я приношу только неприятности…
— Тшшш… — Платон прижал указательный палец к ее рту, прерывая. Затем осторожно наклонился и поцеловал в самый краешек губ.
Руки легко обвили ее талию, желая удержать мгновение, которое казалось вечным. Ее дыхание щекотало кожу.
— Я правда так думаю, — вздохнула Мари.
— Ведьмам положено приносить неприятности, — усмехнулся Платон. — Мари, я сам виноват. Расслабился, увлекся расчетами ритуала и заметил дока, уже когда он оказался в метре от меня.
За окном проглядывали лучи утреннего солнца, отражались в стоящей на столе вазочке с печеньем.
— Да, но я могла бы, прежде чем идти…
— Мы сейчас правда это делаем? Спорим, кто из нас больше накосячил? — поднял брови мужчина, насмешливо глядя на зардевшуюся ведьмочку.
Мари не выдержала и тоже прыснула.
— Ладно, согласна, это глупо. — Она тряхнула рыжей копной волос. — Так что насчет кофе?..
— У меня есть предложение получше, — коварно усмехнулся он, вовлекая ее в поцелуй.
Руки нежно скользили по ее спине, поддавшись порыву, Платон резко поднял девушку на руки. Ее ноги обвили его талию, она взвизгнула от неожиданности и радости, а потом заливисто засмеялась мелодичным, словно звон колокольчиков, смехом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Платон осторожно усадил ее на стол, сдвинув вазочку в сторону. Та покачнулась, перевернулась. Печенье и цветные конфеты разлетелись по полу.
— Нам снова всё прибирать… — прошептала Мари, на мгновение оторвавшись от его губ.
Но это было тут же забыто. Ничто не имело значения, кроме... В каждом вдохе и выдохе остался только трепет момента, когда они смогли сблизиться настолько, что стали одним целым.
До кофе в итоге они добрались не скоро.
Сначала еще раз убрались на кухне, потом разобрали контейнеры, которые передала Агата.
А после завтрака Платон снова взялся за расчет ритуала.
— Расскажешь, что ты задумал? — Мари подошла сзади и обняла его.
Платон облизал губы, не зная, стоит ли говорить ей правду. Хотя… почему нет?
— Сегодня ночью я проведу ритуал. Полностью восстановлю свое здоровье и верну способность обращаться в орка. — Голос звучал сухо и решительно, будто бы действительно он знал наперед, как будет. Как будто бы не сомневался в своих силах до последнего.
— В день, когда мы с тобой встретились в первый раз… — Мари не договорила, но он понял, о чем она спрашивает.
— В тот раз мне не удалось. Но сегодня — всё будет иначе.
Третья попытка просто обязана быть успешной, но что, если и она провалится?
— Хорошо, — неожиданно легко согласилась девушка. — Мне надо будет остаться в доме?
— Да, чтобы у меня было больше сил и не пришлось снова держать купол, — осторожно произнес Платон, удивленный той легкостью, с которой она согласилась. Что? Даже не попробует отговорить от авантюрной затеи? Не скажет ему, какой он кретин, что связывается с настолько темной магией? Не предложит подождать и еще раз все перепроверить?
Видимо, удивление его было настолько искренним, что Мари в ответ вскинула брови:
— Что ты так смотришь?
— Ты действительно не против?
— Ну… — протянула она. — Насколько я успела тебя узнать, говорить тебе о том, что это противозаконно и опасно — бесполезно. Так что остается только поддержать. — Она звонко чмокнула его в щеку. — Главное, возвращайся поскорее.
Ведьмочка отстранилась.
— Пойду пока устрою набег на твой сад. Посмотрю, что еще может пригодиться, запасусь ингредиентами, мало ли тебе еще от каких-то свидетелей нужно будет избавиться.
Она упорхнула из кухни и не услышала, как Платон прошептал одними губами:
— Мари, ты восхитительна…
***
Из фамильного особняка он уходил уже ночью. Весь день ушел на расчеты формул, на подбор пропорций. Он попросил Мари не провожать его, но спиной чувствовал, как она все равно наблюдает за ним из окна в одной из зал.
Призвав магию, он легко поднял купол и так же легко отпустил его. Колдовство давалось всё легче и легче. Понять бы только, с чем же был связан приступ слабости днем.
«Все это неважно, сегодня я снова стану орком».
Ритуал решено было проводить в одном из складов вдоль по шоссе. Фирма, которой он принадлежал, сейчас была в состоянии банкротства, и Платон надеялся, что охраны там не будет.
Лучше, конечно, опять пойти в заброшенный литейный цех, который он использовал в прошлый раз. Но два выброса темной магии в одном и том же месте могли вызвать ненужные вопросы арбитров. И так все это происходило вокруг поместья, а значит, могло вывести на него.
С охраной действительно повезло.
— На этот раз всё получится, — бескомпромиссно сказал себе Платон. Прозвучало как приказ. Сделай или умри.
И плевать, что внутри бушует от беспокойства. Чего ему бояться? Неужели ему вдруг стало жалко собственной жизни?
Внутри просторного кирпичного строения было пусто — только доски да металлолом, сваленные кучей. А в потолке вообще дыра.
Первым делом мужчина достал из принесенного с собой чемоданчика свечи. Иначе в погруженном во мрак и пыль помещении он бы не увидел ни зги. Электричество не работало.
