и остальным его соплеменникам.
Тиряне попытались настроить против него римского главнокомандующего, утверждая, что все это время еврейский царек вел двойную игру, заигрывая как с евреями, так и с Римом, а также напомнили Веспасиану о том, что родственник и полководец Агриппы Филипп в начале восстания бежал из города, оставив римский гарнизон без помощи.
Но Веспасиан был слишком умен, чтобы ссориться с Агриппой: тот нужен был ему прежде всего в качестве проводника, отлично знавшего местность, на которой предстояло воевать. Поэтому он сделал выговор старейшинам Тира за то, что они посмели оскорблять «царя и друга римлян», а Филиппа отправил на суд в Рим — чтобы с ним разбирался император, сняв с него, Веспасиана, эту головную боль.
Из Тира Веспасиан повел свою армию вдоль берега Средиземного моря в расположенную на самой границе Галилеи Птолемаиду. Туда же вскоре прибыл со своей армией Тит, побив все тогдашние рекорды скорости передвижения по морю и по суше — особенно с учетом того, что на дворе все еще стояла зима. Пусть мягкая, средиземноморская, но зима.
В одно мгновение Птолемаида превратилась в гигантский военный лагерь, состоящий из трех легионов, двадцати трех когорт, считая с пятью прибывшими из Кейсарии, подкрепленных конным отрядом. За ними подтянулись пять конных отрядов из Сирии. Десять когорт насчитывали по тысячи человек каждая, остальные — по шестьсот человек, каждый конный отряд — эти танковые войска античности — состоял из 120 всадников. Кроме того, местные царьки Антиох, Соем и Агриппа Второй выставили по две тысячи стрелков и тысячи всадников, арабский царь Малк направил с другой стороны Иордана пять тысяч пехотинцев, бо`льшая часть из которых были отличными лучниками, и тысячу конницы.
Таким образом, если судить по данным Иосифа, римская армия перед вторжением в Галилею и Иудею насчитывала 60 тысяч человек, не считая почти такого же количества бойцов вспомогательных войск, призванных вести различные инженерные работы. Исследователи оценивают боевую мощь армии Веспасиана несколько ниже — по их мнению, на том этапе она состояла из 45 тысяч солдат, но и это — огромная цифра. Особенно если учесть, что вся армия, которой Рим располагал в те дни, составляла порядка 150 тысяч воинов.
В Птолемаиде Веспасиан лично проинспектировал каждое подразделение, проверив, чтобы оно было полностью укомплектовано необходимым оружием и амуницией.
Там же, в Птолемаиде произошла первая встреча Тита Веспасиана с принцессой Вереникой, которая, по предположению Фейхтвангера, прибыла умолить Веспасиана по возможности проявить милосердие к жителям и — главное! — пощадить Иерусалим, а если это не получится, то хотя бы Иерусалимский Храм.
Там, в Птолемаиде 26-летний Тит воспылал страстью к 38-летней Веренике, и страсть эту, похоже, пронес через всю жизнь. Но только для того, чтобы в итоге убедиться, что император далеко не всегда может позволить себе жениться по любви.
Об этой любви мы знаем от римских историков куда больше, чем от Иосифа Флавия. Но вот догадываться о том, что действительно чувствовали по отношению друг к другу эти двое, принадлежавшие к враждующим народам, мы можем только по роману Фейхтвангера, умевшего, как и любой большой писатель, проникать в тайны человеческой психологии.
Наконец, в Птолемаиде произошло еще одно важное событие, во многом определившее все последующие. Сюда явилась делегация из Сепфориса, жители которого, как уже не раз говорилось, никогда особо не скрывали своих проримских настроений и поддерживали тесные отношения еще с Цестием Галлом. Старейшины Сепфориса не только в очередной раз заявили Веспасиану о своей лояльности, но и попросили его прислать к ним в город большой гарнизон «для защиты от воинственных соплеменников».
Одновременно они подробно описали главнокомандующему римской армией ситуацию в Галилее, рассказав в числе прочего об Иосифе и какие шаги он предпринял по подготовке области к отражению римской атаки, а также о том, как защищены основные галилейские города и какие силы они могут противопоставить противнику.
Веспасиан мгновенно оценил все выгоды сделанного ему предложения и направил в Сепфорис шесть тысяч человек пехоты и сотню всадников во главе с трибуном Плацидом, с которым Иосиф уже давно вел позиционную войну. Теперь Сепфорис, большой и хорошо укрепленный город, превращался в удобный плацдарм для завоевания всей Галилеи, и Иосиф, разумеется, это прекрасно понимал.
Достигнув Сепфориса, Плацид разместил пехоту в городе, а для конницы построил лагерь за его стенами и отсюда производил непрестанные вылазки в окрестные города и села, грабя их и внушая ужас перед грядущим, тем самым парализуя волю галилеян к сопротивлению.
Иосиф попытался отбить Сепфорис у Плацида. Он привел свою армию в селение Гарис, расположенное в паре километров от Сепфориса, и ночью внезапной атакой попытался взять город. Взобравшись по лестницам на его стены, евреи сумели войти в город и даже захватить несколько его кварталов, но быстро поняли, что без знания местности они понесут большие потери, и Иосиф дал команду отступать. Римляне в том бою потеряли 12 солдат, погибло также несколько жителей города-предателя, а у Иосифа был убит только один боец.
Наутро битва продолжилась, но тут в дело вступила конница, и когда евреи поняли, что их пытаются окружить, они бросились бежать врассыпную. Иосифу ничего не оставалось делать, как также спасаться бегством. Ему снова удалось уцелеть, но в этом бою был убит прикрывавший его верный телохранитель Юст.
В эти же самые дни в Галилее появилась гвардия царя Агриппы во главе с начальником личной охраны царя Силлой. Заняв позицию в районе городка Юлиада (в евангелиях этот город обозначен как Вифсаида; в оригинале — Бейт-Цайда, что можно перевести как «Охотничий домик»), неподалеку от того места, где Иордан впадает в Кинерет, отряд Силлы перекрыл все дороги в Селевкию и Гамлу, отрезав, таким образом, эти два города от остальной Галилеи и оставив их жителей без надежды, что Иосиф сможет прислать к ним подкрепление.
Если верить «Жизнеописанию», Иосиф сначала направил к Юлиаде две тысячи пехотинцев во главе с офицером по имени Иеремия, но тот так и не решился вступить в бой и несколько дней лишь обстреливал лагерь Силлы из луков и камнеметных орудий.
Затем к Юлиаде прибыл сам Иосиф с еще тремя тысячами воинов, и ситуация резко изменилась. Устроив засаду в близлежащем овраге и четко проинструктировав своих солдат, как они должны действовать, Иосиф выманил отряд Силлы на равнину, а затем отдал команду передовому отряду устроить притворное бегство.
Гвардейцы Агриппы бросились преследовать отступающего противника, но когда солдаты Иосифа миновали овраг, они резко развернулись, а с тыла по врагу ударила засада.
«И я бы довершил в тот день это дело, если бы не помешал некий демон. Ибо конь, на котором я сражался, попал в топкое место и сбросил меня на землю: и поскольку у меня было повреждено запястье,
