чуть не свалившись в воду.
— Ох, прости пожалуйста! — виновато промямлила Лилиэн, — Я просто хотела грязь стереть. И где ты только так испачкалась? — она чуть отплыла, увеличивая дистанцию, чтоб не смущать драконицу ещё сильнее.
Эльфийке казалось, что Ингвильд только на прикосновения своей пары реагировала, а она, оказывается, так ото всех вообще шарахается.
Совсем не такими Лилиэн Чистильщиков себе представляла. Ингвильд больше походила на бездомную недоверчивую кошку, чем на убийцу драконов, такая же гибкая и изящная, и такая же осторожная.
— Я не люблю, когда ко мне прикасаются. — предупредила охотница, плавно спускаясь в воду. Лилиэн виновато кивнула, потупив взгляд.
Купальня была довольно мелкой — в самом глубоком месте вода едва ли покрывала плечи, нежно-бирюзовая вода мерцала от магии, Ингвильд с недовольством наблюдала, как ярко подсвечиваются свежие шрамы, постепенно становясь менее заметными.
Громкий радостный визг Лилиэн чуть не заставил оглохнуть и привлек внимание всех в купальне. Эльфийка восторженно прыгала на одной ноге, высунув вторую пятку из воды и счастливо вереща.
Лилиэн была готова всех расцеловать от счастья, никакой крем и зелье этот противный шрам от гвоздя не брали, а целебная купальня помогла!
Эльфийка радостно скакала вокруг каменной Ингвильд, застывшей под сотней любопытных взглядов.
И драконица прекрасно знала, чувствовала каждым сантиметром кожи, что смотрели сейчас вовсе не на Лилиэн. Нет, все пялились на нее, Чистильщика. Холодно оценивали, изучали, порицали и злорадствовали.
И ехидными шепотками злословили на нее за тяжкие грехи, глядя на клеймо, подтверждающее звание высшего Чистильщика, на ее спине.
Ингвильд откинула волосы за спину, прикрыв ими клеймо, и пренебрежительно фыркнула, шрамы светились в магической воде, становясь ещё заметнее, и вся она сейчас была похожа на магический огонек.
За спиной послышался громкий шепот других женщин, Лилиэн по-прежнему восхищалась магией купальни и теперь плескала воду себе на лицо, чтоб избавиться от крохотного шрамика.
Ракиша цепким взглядом следила за Чистильщиком и краем глаза поглядывала на притихшую Шинару.
Обычно посещение купальни проходило мирно только в двух случаях: если дражайшей сестры вождя не было в купальнях, или если Ракиша, на правах жены вождя, следила за порядком и не давала Шинаре завязать ссору с молоденькими развязными драконицами.
Но сегодня взгляд матери Нэйвира намертво приклеился к Ингвильд. Впрочем, Шинара тоже не сводила с нее глаз, подошла поближе к Ракише и вымученно спросила, словно обдумывала эти слова уже очень долго:
— Ну что скажешь? — чумазая девушка, которую Нэйвир нарек своей парой, даже и без профессии Чистильщика на достойную не тянула. Красива, и что с того? Красота увядает с годами, а вот дрянной характер никуда не денется.
— Я не знаю. — призналась Ракиша, поглядывая на настороженную Ингвильд, тревожно озирающуюся по сторонам, — Но Нэйвир уже взрослый мужчина. Это его выбор, и как мать, я решила просто принять это. Он ведь будущий вождь, если собственная семья не уважает его, то кто вообще станет?
Женщины коротко переглянулись. Тут уж правда — Нэйвиру свое мнение навязать они не могли, как бы им не претила его избранница.
— Чистильщик. — с затертым отвращением напомнила Шинара, мол, такую жену ты своему сыну одобрить собралась?
— Он ведь ей совсем не нравится. — словно утешая себя этой до странного неприятной мыслью, ответила Ракиша, — Разве получиться у них что? — за сына было даже обидно.
Нэйвир ведь не простак какой, чтоб привередничать. Он уже как только не пытался подобраться к своей паре, а Чистильщик продолжала его холодно отбривать. Самого видного жениха на архипелаге так спокойно отшивает!
Мать красного дракона тяжело вздохнула.
— Второй Чистильщик любовник этой девчонки. — подбодрила Ракишу Шинара, мол, у драконицы этой уже есть отношения, так что на нашего дорого Нэйвира она внимание не обратит и благополучно уплывёт с Саркты к концу месяца.
— И все же она так сильно нравится моему мальчику. — поджала губы жена вождя, с сожалением глядя на Шинару, — У меня сердце кровью обливается, когда каждый вечер вижу, как он домой понурый приходит. Совсем зачахнет так от любви.
— И пророчество подходит. — с неприязнью подметила Шинара, кривясь.
— Он и артефактом проверил, пока она спала. Истинные они, Шинара. — поделилась горем Ракиша, — А я даже помочь ему ничем не могу! Эта драконица ни имени ни роду своего не называет, воротит нос от Нэйвира, словно он чумной какой-то!
— Ты успокойся немного. — осадила ее Шинара, — Эта и думает, что у Нэйвира Арамар, Варлан же рассказывал, как Нэйвир сдурил. Ещё б она от него не шарахалась. — прицыкнула сестра вождя, — Если и дальше так пойдет, то уплывет она, а следом и наш Нэйвир. — и неодобрительно покачала головой.
— Этого нельзя допустить. — решительно произнесла Ракиша.
— Да. Нельзя. — кинула Шинара, — Но ты только посмотри на нее, она нас боится. — плотоядно улыбнулась женщина, наблюдая, как Ингвильд скромно держится на расстоянии, не приближаясь к другим драконицам ближе, чем на три метра, — Опыт сын ошибок, Ракиша. И ее опытом мне сейчас слепит глаза.
Драконы знали, что Чистильщики не просто проводят осмотры и убивают зараженных. Но ни Ракиша, ни Шинара не задумывались раньше, что Чистильщики ещё и рискуют своей жизнью — просто это обходило стороной, но теперь, когда пара их дорогого Нэйвира оказалась Чистильщиком, незначительные прежде мысли ощущались совсем иначе.
Яркие, светящиеся от магии в воде широкие шрамы от глубоких рваных ран, от вырванной плоти, от ожогов и острых зубов, от ножей и яда, старые зарубцевавшиеся раны — кожа Чистильщика пестрела от следов. Теперь девушка уже не казалась беспечно-заносчивой.
Неисчисляемые отметины на теле говорили лучше любых слов — Ингвильд действительно была Чистильщиком, а не какой-то приблудой, присосавшейся к настоящему охотнику ради денег. И на распутную тоже больше не походила.
Ракиша задумчиво пожевала нижнюю губу. Будет ли счастлив ее сын рядом с такой девушкой?
Шинара тоже наблюдала за Ингвильд, за ее осторожной походкой, короткими взглядами, прислушивалась к тихому диалогу Чистильщика и эльфийки.
Охотница сейчас почему-то напоминала больше потерявшегося ребенка, чем грозную сумасшедшую девку, пару дней назад угрожавшую убить ее, Шинару, если она не позволит осмотреть детей.
Разница поражала — растерянные зеленые глаза Ингвильд мимолетно окидывали купальню каждые тридцать секунд, после снова возвращались к выходу, словно охотница выжидала удобного момента, чтобы сбежать.
Шинара чуть улыбнулась, щуря глаза. Пусть она и казалась дурной склочной бабой, у которой в голове лишь стряпня, да пеленки, была ужасно хитра и умна. Вождь часто приходил за советом к своей сестре.
И ей совсем не нравилось вспоминать ее последний диалог с Чистильщиком, потому что тогда появлялось и
