Читаем без скачивания Сожжение Просперо - Дэн Абнетт

— Почему ты пришел на Фенрис? – спросил он.

— Хороший вопрос, — произнес Хавсер.

— И каков будет ответ?

Хавсер лишь пожал плечами.

Медведь обернулся и пошел дальше.

— Ярл хочет тебе кое-что показать.

В центре военного лагеря, который казался Хавсеру карнавалом, возвели огромный командный шатер. Для защиты от яркого света ледяной пустоши над головами развесили ткани, а для отражения снарядов возвели армированные стены. Неподалеку команда отполированных серебристых сервиторов устанавливала портативный генератор пустотного щита, который уже к вечеру накроет главный участок лагеря шипящим голубым зонтом. Палатки и стены каким-то образом искажали грохот боя с той стороны гряды, заставляя казаться его громче и назойливее, чем на склоне, где собрались Волки.

Под центральным навесом находилась толпа из двухсот человек. Все они стояли вокруг переносного стола стратегиума, на котором светились гололитические дисплеи.

Компания, целиком состоявшая из офицеров Имперской Армии, расступилась, чтобы пропустить Хавсера и сопровождавшего его исполинского астартес. Когда он поднялся на самовыравнивающий помост, у него заложило уши и в лицо повеяло холодом. Он оказался в пузыре с искусственным климатом. Хавсер тут же стянул с себя респиратор, оставив его болтаться на шее, и глубоко вдохнул свежий воздух с примесью запаха пота разгоряченных, напряженных и уставших людей.

В центре толпы возле стола стратегиума стоял Огвай. Рядом с ним не было ни одного воина Тра, он стоял без шлема и большей части брони на руках, плечах и груди. Доспехи укрывали его тело лишь до живота, а сверху на него была прорезиненная черная термоустойчивая безрукавка с торчащими трубками, походившими на омертвелые капилляры. Вкупе с белыми руками и длинными черными волосами с пробором посередине он походил на силача в окружении толпы на деревенской ярмарке.

В детстве Хавсер не раз видал подобных людей. Иногда ректор Уве водил своих подопечных на праздники в рабочие лагеря Ура, в которых на фоне медленно растущего монолитного города-мечты рабочие отмечали дни Катернаса, Радмастида и Божественного Зодчего, а также ритуалы лож каменщиков. Как правило, они и служили главной причиной проведения памятных ярмарок и празднеств. Нередко при этом самые рослые рабочие обнажались до пояса и предлагали сразиться с ними всем желающим за пиво, деньги или на потеху публики. Подобные люди возвышались над зеваками на целую голову.

Вот только здесь вместо обычных прохожих были солдаты Имперской Армии, многие из которых и сами были довольно крупными и внушительными людьми. Огвай среди них походил на настоящее жилистое чудовище. Из-за необычайно белой кожи он казался будто высеченным изо льда и нечувствительным к жаре, от которой с остальных мужчин давно сошло семь потов. Из-за огромного серебряного пирсинга на нижней губе он выглядел так, словно насмехался над присутствующими.

«Почему он снял доспехи?», — подумал Хавсер. – «Он выглядит… непринужденным. Зачем я ему понадобился?».

Медведь вместе с Хавсером остановился на краю круга наблюдателей. Огвай заметил их. Он как раз разговаривал с тремя офицерами, опираясь на стол и подавшись вперед. Хотя подобная поза и была обычной, в данной ситуации она выглядела несколько подозрительно. Офицеры явно чувствовали себя не в своей тарелке. Один из них, фельдмаршал[99] Аутремаров, послушно держал в руках устройство с голографическим изображением своего мастера-хедива[100], словно официант, несущий блюдо с головой грокса. Рядом с ним стоял рослый и вспыльчивый строевой инструктор Убойного дивизиона G9K в шинели и шлемофоне танкового водителя. Третий же был веснушчатым белокурым мужчиной в идеально чистой, строгой форме Ягдпанцерных[101] полков. Хавсеру казалось странным то, что Огвай говорит на низком готике: странно, что он способен на это, что вообще может издавать человеческие звуки.

— Мы впустую теряем время, — говорил он. – Штурм продвигается недостаточно быстро.

Аутремарский хедив на гололитическом изображении гневно воскликнул, но звук при этом был искажен цифровой передачей.

— Это явное и неприкрытое оскорбление творцов планетарной атаки, — объявило изображение. – Вы переходите границы, ярл.

— Нисколько, — довольно парировал Огвай.

— Но вы ведь только что критиковали ответственных за штурм людей, — произнес ягдпанцерный офицер куда более примирительным тоном, нежели хедив. Как-никак, именно он сейчас стоял рядом с Огваем.

— Так и было, — согласился ярл.

— Для вас это «недостаточно быстро»? – спросил командир G9K, указав на дисплей.

— Да, — ответил Огвай. – У вас все будет в порядке лишь до тех пор, пока идет массированное десантирование. Полагаю, его планировал кто-то из вас?

— Командующий экспедиции доверил честь составить план вторжения мне, — гордо сказал хедив.

Огвай кивнул и посмотрел на ягдпанцерного офицера.

— Можешь ли ты убить человека из винтовки? – спросил он.

— Конечно, — ответил солдат.

— Можешь ли ты убить человека лопатой? – вновь спросил ярл.

Офицер нахмурился.

— Да, — сказал он.

Огвай перевел взгляд на инструктора G9K.

— Ты. Сможешь вырыть яму лопатой?

— Конечно, — уверенно ответил тот.

— А сможешь вырыть яму винтовкой?

Солдат не ответил.

— Для определенной работы нужны определенные инструменты, — произнес Огвай. – У вас есть большая, хорошо обеспеченная армия и мир, который требуется захватить. Но если вы бросите одно на другое, то еще далеко не факт, что в итоге получите желаемое.

Огвай взглянул на Медведя.

— Ты ведь не будешь охотиться на урдаркоттура[102] с секирой, а, Медведь?

— Хьолда, нет! – прорычал Астартес. – Чтобы пробить мех, понадобится рогатина.

Огвай посмотрел на армейских командиров.

— Для каждой работы необходим свой инструмент, понимаете?

— И этот инструмент – вы? – осведомился хедив.

Ягдпанцерный офицер ойкнул и отодвинулся от фельдмаршала.

— Не нагнетайте обстановку, — сказал Огвай голограмме. – Я пытаюсь помочь вам сохранить лицо. Если ситуация не улучшится, командующий флота именно из вас сделает козла отпущения.

— Мы будем искренне благодарны мудрому совету астартес, — внезапно отозвался фельдмаршал, прикрыв рукой гололитический планшет так, чтобы его повелитель не сболтнул чего лишнего.

— Именно поэтому мы и попросили вас прийти сюда, — сказал солдат G9K.

Огвай кивнул.

— Все мы служим великому Императору Терры, не так ли? – спросил он, обнажив зубы в мимолетной улыбке. – Мы сражаемся на одной стороне с единой целью. Он создал Волков Фенриса, дабы сокрушать врагов, которые остальным не по силам. Вам не нужно просить нас дважды, и еще с такой учтивостью.

Огвай взглянул на мерцающее лицо хедива.

— Но немного уважения никогда не бывает лишним, — добавил он. – Скажу как есть, если вы хотите, чтобы мы сделали это, то не стойте у нас на пути. Пошлите уведомление командующему экспедиционным флотом, что до окончания войны контроль над этим театром боевых действий переходит в руки астартес. Я не начну действовать, пока он не согласится.

«Почему он хотел, чтобы я увидел это?» — задумался Хавсер. – «Он хотел впечатлить меня? В этом все дело? Огвай хотел, чтобы я увидел, как он открыто насмехается над старшими офицерами Крестового похода? И притом обнаженный до пояса, словно без лишних усилий».

Офицеры начали понемногу расходиться. Огвай подошел к Медведю и Хавсеру.

— Ты понял? – спросил он на Ювике.

— Понял что? – сказал Хавсер.

— Зачем я привел тебя сюда, — отрезал Медведь.

— То, что тебя все боятся? – осмелился высказаться Хавсер.

Огвай ухмыльнулся.

— И это тоже. Но также и то, что я подчиняюсь законам войны. Мы подчиняемся законам войны. Влка Фенрика подчиняется негласным правилам.

— Почему так важно, чтобы я понял это?

— У Шестого легиона астартес есть определенная репутация, — произнес Медведь.

— У каждого легиона астартес своя репутация, — ответил Хавсер.

— Но не такая, как у нас, — сказал Огвай. – Мы славимся своей свирепостью. Нас считают первобытными и недисциплинированными. Даже братские легионы полагают, что мы дикие и звероподобные.

— А это не так? – спросил Хавсер.

— Только при необходимости, — произнес Огвай. – Будь мы такими постоянно, то давно уже бы сгинули.

Ярл наклонился к Хавсеру, словно отец к ребенку.

— Чтобы быть столь опасным, нужно обладать огромным самоконтролем, — сказал он.

Хавсер попросил разрешения задержаться в лагере еще на пару часов, пока не пришло время отлета. Огвай к тому времени уже ушел. Медведь вручил Хавсеру небольшой жезл-маяк и приказал тут же возвращаться к месту высадки, когда тот даст сигнал.