— Я не понимаю их мотивов.
Дазромак обошёл меня кругом, будто присматривался. Я затылком чувствовала его внимательный взгляд, способный читать в душе, как в открытой книге. Он будто раздумывал, стоит ли мне говорить, а потом подошёл ближе и осторожно взял за руку. Прикосновение заставило меня вздрогнуть, и я подавила отвращение, радуясь, что светло-бежевая кожа перчаток дознавателя служит неким барьером.
Он горько усмехнулся, но не выпустил моей руки.
— Нам надо больше доверять друг другу, раз уж гранд Гумонд оказался под подозрением. В любом случае его зеркальный ритуал соединил нас с вами в некий союз. Скажем за это спасибо Дракону.
— Почему вы рады, что он под подозрением? — спросила я, выдержав паузу.
Дазромак довёл меня до кресла возле стола целительницы и чуть ли не силой усадил в него.
— Потому что вы, Регина, с вашей силой и красотой заслуживаете большего, чем стать кратковременным утешением одного из крылатых. Поверьте, они никогда не посчитают вас ровней. Даже меня не жалуют, а ведь я Истинный!
Теперь я поняла, в чём сила этого неказистого, низкорослого и некрасивого дознавателя. В его способности говорить простые вещи, преподнося их в выгодном для себя свете. В его таланте убедить собеседника в том, что выгодно следствию. И наконец в его манере разговаривать, не повышая голоса, но таким тоном, что он пугал гораздо больше прямых угроз.
— Возьмите амулет. Он покажет след Адамантовой жилы.
В мои руки вложили круглую пластину, инкрустированную в центре кроваво-красным камнем. Я прикоснулась к нему, ощутив леденящий холод, шедший изнутри кристалла. Провела пальцем по мелкому бисеру, радиарно выложенному от центра к периферии пластины, и почувствовала, что вещица, переданная Дазромаком не так проста, как ему хотелось представить.
— Почему вы сами не можете воспользоваться им? — прошептала я, предчувствуя, что ответ мне не понравится.
— Во-первых, за мной следят, — со вздохом притворного огорчения произнёс Дазромак, и чуть прихрамывая, отошёл в сторону.
Он сгорбился и теперь походил на жалкое, побеждённое обстоятельствами существо, но я чувствовала, что это лишь притворство. Казалось, ему самому нравилось представление, и мне лишь оставалось играть роль безмолвного зрителя.
— Во-вторых, как бы мне ни были противны идеи этого сообщества, они правы. Древняя магия, если позволить её потокам течь так, как задумано вашей природой, способна усилить вибрации амулета. Не стану скрывать, это не совсем безопасно, у Древних есть принцип жертвенности.
— Хочешь получить что-то — отдай равноценное, — машинально произнесла я, вспоминая уроки Хадриана.
— Вижу, вы не так просты, как кажетесь на первый взгляд, — хмыкнул Волкодлак, но стоило мне поднять голову, как он отвёл глаза и повернулся спиной, будто хотел собраться с мыслями. — Тем лучше. И помните, если вы не справитесь, эта Лига будет продолжать лишать Дара ваших сокурсниц, а потом… кто знает.
Дазромак обернулся с милейшей заискивающей улыбкой, в два шага проворно оказался около меня, снова завладев моей рукой.
— Надеюсь, не стоит повторять, что о нашем разговоре вашему крылатому покровителю лучше не знать?
— Не стоит, — сухо ответила я, опустив глаза. — Как и провожать меня. Я знаю дорогу.
Спрятав амулет за пояс, я сделала книксен и бесшумно выскользнула в коридор. Дазромак прав, надо действовать, а не ждать, надеясь, что маньяки вдруг прекратят начатое, оставшись безнаказанными.
Однако вся моя выстроенная решимость держаться от Рандала подальше иссякла, стоило мне найти на столе в комнате его записку.
«Надо поговорить. Завтра я найду тебя, не смей прятаться. Я найду тебя, где бы ты ни была».
Повертев записку в руках, я попыталась рассуждать логически. Скорее всего, метка появилась и у Рандала, вот он и бесится. Черканул мне пару строк на клочке бумаги и считает себя благодетелем! Найдёт он меня! Это я найду всех, кто причинил вред девушкам и лично Фарф.
Скомкав бумагу, я быстро, чтобы не дать себе время на сожаления, выкинула её в окно, пустив вдогонку заклятие уничтожения. Так будет лучше для нас обоих!
Глава 22
Дракон
Найти истинную пару не составляет труда, когда она уже определена свыше. Надо ориентироваться на метку. Когда Регина окажется рядом, я почувствую её запах, её незримое присутствие, как застарелая травма чувствует приближение бури.
Вначале я ещё тешил себя надеждой, что это просто пятно, не связанное с ни с какой магией, но стоило дотронуться до Регины снова, как все сомнения исчезли.
Значит, надо принять судьбу такой, какова она есть. Я понимал, что спорить с меткой истинной пары всё равно что во всеуслышание предъявлять претензии в храме Всех богов, и всё же был намерен найти средство, чтобы ослабить её действие.
Меня тянуло к этой ламии, даже, более того, я считал себя ответственным за её жизнь, остро чувствовал её присутствие, а разлуку ещё острее, но наш союз не обещал иметь счастливого продолжения.
Приёмная семья не признает ламию, и никакие метки не смогут смягчить сердца отца, которого я любил и уважал не меньше родного, даже если он вдруг смирится с этим браком, то обычаи Драконьего сообщества никогда не допустят подобного союза.
Меня будут принимать в обществе, как и прежде, станут делать вид, что я по-прежнему свободен, а для неё закроются все двери. Ни работы, ни признания, даже наши дети станут изгоями.
И в то же время я не смогу быть вдали от неё.
Вот об этом нам и стоило поговорить прежде, чем вернуться к поискам преступников. Но вот загвоздка, Регины нигде не было. Я отвёл положенные по расписанию занятия, а после пришёл в её аудиторию, но моя ламия сегодня туда не явилась. Отбросив в сторону всколыхнувшуюся в душе тревогу, я побывал и около Доски объявлений её факультета, заглянул в столовую и даже сходил к Персилии Лагре.
Впустую. Оставалась комната Регины, которая теперь после случая с подругой перешла в её полное расположение. Конечно, надо было искать её там, но с некоторых пор меня так влекло к ламии, что приходилось сдерживаться, чтобы лишний раз не коснуться её ладони. А держать себя в руках на людях будет проще.
Я постучал, но ответили мне не сразу. Через какое-то время меня всё же пустили внутрь.
— Ты долго собиралась меня избегать? — спросил я, кинув взгляд в её сторону. Регина выглядела чуть усталой, но даже эта сутулость и опущенные кончики губ придавали ламии неизъяснимую прелесть. Подавив желание обнять её, я продолжил:
— Нам надо объясниться.
— Надо ли?
Она нахмурилась и медленно подошла к письменному столу, коснувшись пальцами ученической папки, будто хотела открыть её, но потом передумала, да так и замерла, не зная на что решиться дальше.
— Я знаю про природу метки. У вас ведь такая же? И прежде чем вы мне что-то скажите, хочу уверить, что ни на что не претендую.
Умеют же некоторые женщины оскорбить самолюбие мужчины одним тоном, не словами.
— Я понимаю, что ты злишься, — начал было я, но она повернулась ко мне с гневными искорками во взгляде и произнесла:
— С чего бы?! Ничего подобного, эта метка для меня ничего не значит. Ваша магия мне чужда, да вы и сами это знаете, не так ли? Пусть всё идёт так, как идёт. Я хочу спокойно закончить последний год обучения, и больше вы меня не увидите.
Ясно, Регина не понимает, что теперь нет ни меня, ни её по отдельности, наша связь будет крепнуть с каждым месяцем, пока не станет столь прочной, что разорвать её может только смерть. И то ненадолго.
Я всё расскажу ей, но не сейчас. Пусть свыкнется с мыслью, что она теперь принадлежит мне, а я — ей. Или пока не думает об этом.
— На самом деле я пришёл сюда извиниться перед тобой за нашу последнюю встречу. Я не должен был так себя вести, надо было сразу всё объяснить тебе, но больше никогда не возвращай мне то, что я тебе даю. Это не обсуждается.
— Это всё? — она поджала губы, всем видом показывая, насколько я ей неприятен. Это вконец вывело меня из себя.
