— Так что, хочешь пойти? — спросила она. — Потому что у меня есть лишний билет. И пойдет много наших друзей, так что это не встреча парня с девушкой… если только ты этого не хочешь.
Неужели это происходит? Неужели я вижу, как кто-то приглашает моего парня, пусть и тайного, на свидание прямо у меня на глазах? Хотела бы я знать, не перестарались ли мы с заметанием следов. И снова я захотела перегнуться через стол, но сейчас уже к Вину — я хотела поцеловать его в губы прямо перед всеми и обозначить, что он мой и только мой.
— Нет, спасибо, — сказал Вин. — Это очень заманчиво, но моей девушке это не понравится.
— Ой, ты об Алисон Вилер говоришь? Она сказала, что вы вроде как только друзья.
— Нет, о девушке из моей старой школы, это далеко отсюда.
Он врал так естественно, что даже я подумала, а нет ли у него девушки из старой школы. И тут прозвенел звонок, и он встал.
— Увидимся, Чай. — И он кивнул мне: — Анни.
— Подружка на расстоянии? — сказала мне Чай. — Ну, такие отношения никогда не длятся долго.
— Не знаю, — пробормотала я, сгребла свои книги и вырвалась из столовой. Я побежала по коридору в сторону того класса, где у Вина должен был быть шестой урок, который поменялся на английскую литературу. Я знала, что могу себе позволить опоздать на свой собственный урок, потому что его вел Бири, а Бири был в театре и заканчивал постановку пьесы. Я похлопала Вина по плечу.
— Прости, можно с тобой поговорить?
Он кивнул, и я завела его в чулан, где хранился всякий хозяйственный инвентарь, а потом поцеловала его. «Поцеловала» звучит гораздо более пресно, чем то, что там было. Я прижалась к нему всем телом, обвила его руками и засунула ему язык в рот так глубоко, как могла.
— Я так устала от того, что наши отношения — тайна.
— Я знаю, — согласился он. — Но ты сама сказала, что это наш единственный путь.
Когда мы вышли из чулана, коридор был пуст; шестой урок начался.
Около нас распахнулась дверь театрального кружка, и появилась Скарлет.
— О, привет, ребята. Откуда вы появились?
Она казалась немного рассеянной, что, я думаю, было следствием грядущей постановки.
— Мы были вот тут, — ответил Вин, указывая на дверь чулана. Коридор кончался тупиком, так что не было другого места, откуда мы могли бы выйти.
— А почему вы там были? — спросила Скарлет. Она явно ничего не подозревала, но ей было любопытно.
— Потому что Анни хотела еще раз повторить свою роль, а тут было единственное место, где мы могли бы побыть одни, — солгал он. «Ух ты, как он здорово это делает», — подумала я. С другой стороны, можно легко было представить себе множество случаев, когда Вину пришлось бы соврать отцу вроде Чарльза Делакруа.
— Почему ты не сказала мне, что тебе трудно запомнить свою роль? Я бы помогла, — настаивала Скарлет.
— Ты и так занята, ты играешь главную роль, а я всего лишь ведьма. Не хотелось тревожить тебя. — Я и сама неплохо врала.
— Главная ведьма, — поправила Скарлет. — Я так горжусь тобой, Анни, что могу взорваться!
И я точно знала, что она гордится мной, и почему-то эти слова чуть не заставили меня заплакать. Потому что, несмотря на обстоятельства, я не испытывала недостатка в любви. Сестра любила меня. Брат любил меня. Бабуля любила меня. Казалось, даже этот парень, Гудвин Делакруа, тоже любит меня. Но гордиться мной? Я не привыкла, чтобы мною гордились — почти все, кто мог бы гордиться мной, давно умерли.
Надо посвятить пару слов самой пьесе. Это была рядовая школьная постановка, может быть, чуть лучше, чем большинство остальных, потому что мистер Бири приложил много усилий и потратил много времени, чтобы мы не выглядели ужасно, и потому что школа (как я упоминала) хорошо финансировалась. Скарлет играла лучше всех. (Вы, возможно, предполагали, что я так скажу, но так оно и было.) А моя роль? Самое лучшее, что я могу сказать, это что мне единственной из всех ведьм не потребовался парик. Мои темные вьющиеся волосы выглядели сами по себе по-ведьмински, и, оглядываясь назад, я не уверена, что они не стали единственной причиной, по которой я получила роль Гекаты.
XIII
Я выполняю обязательство (пренебрегая другими) и позирую для фотографии
Во время рождественских каникул мы с Вином сели в поезд, ведущий в Олбани, чтобы нанести визит Гейблу Арсли в центре реабилитации. Я говорила Вину, что отлично справлюсь самостоятельно и что будет странно, если нынешний парень будет сопровождать меня в поездке к тяжело больному парню бывшему. Вин возразил, что знает этот район лучше, и я смягчилась. Не суть важно. Поезд шел долго, а мелкая и грязная река Гудзон не радовала обилием красивых видов.
В сочельник Гейбл прислал мне сообщение, в котором просил приехать. Думаю, что Рождество настроило его на задумчивый лад, ну или он был просто одинок. Он писал, что болезнь дала ему временя на размышления и он понял, что дурно вел себя со мной. Доктора считают, что он может скоро вернуться в школу, и он хотел бы увериться, что между нами к этому моменту все будет в порядке.
Я уже раньше была в Озерном центре реабилитации, потому что после ранения туда ненадолго отправили Лео. Это было чудесное место, если подобного рода заведения вообще можно считать чудесными. Я посетила свою долю больниц и реабилитационных центров, и больше всего в них пугало не то, что ты видишь, а то, как они пахнут. Ужасный запах химических чистящих средств с парфюмерной отдушкой скрывает под собой болезнь, слабость и смерть. Забавно, что рядом с Озерным центром не было озера — только большая лужа грязи, где когда-то была вода.
— Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Вин, когда мы вошли в фойе. Мы были достаточно далеко от дома, так что могли спокойно держаться за руки, но сейчас я отняла свою руку — родители Гейбла, родственники или друзья могли быть поблизости.
Я покачала головой:
— Нет, со мной все будет в порядке.
— Все же думаю, что мне нужно пойти с тобой. Разве он не тот самый парень, который пытался принудить тебя силой?
Я пожала плечами.
— Честно говоря, Вин, я не знаю, как он сейчас, но нутром чувствую, что твое присутствие в его комнате, — я подыскала верное слово, — будет раздражать. Кроме того, я далеко не девочка и способна сама о себе позаботиться.
— Я знаю, что ты смелая, и мне это очень нравится в тебе. Просто порой мне хочется облегчить тебе жизнь.
— Тебе это удается, — сказала я и быстро поцеловала его в нос. Я планировала остановиться на этом, но потом снова поцеловала его, уже в губы.
Он кивнул.
— Ну хорошо, смелая девчонка. Я подожду тебя тут. Если ты задержишься больше чем на полчаса, я пойду за тобой.
Я сообщила свое имя регистраторше за столом; она сказала мне номер палаты Гейбла, 67, и направила меня в коридор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
