Читаем без скачивания Детектив Франции 7 - Дидье Дененкс

Возвращаясь в город, Кампанес подумал, что все-таки эта гротескная экспедиция в лабиринты подземелья была небесполезной. Может быть, сегодня они сделали большой шаг в следствии, а может быть, и не сделали. События в Марселе 28 августа подтвердили правомерность второго предположения.

Мужчина, по имени Антуан Жиларден, был докером в порту. Ему было тридцать четыре года, у него было худое лицо, глубоко посаженные живые глаза. Он имел манеру держать руки в карманах брюк и вынимать их только в случае крайней необходимости. Каждое утро он сходил с трамвая на площади Сен-Ферреоль и выпивал чашечку кофе в баре, расположенном на углу маленькой улицы, примыкающей справа к Опере. После этого он отправлялся на работу.

Он повторял этот маршрут каждое утро, и все его шаги были рассчитаны, так как он был скуп на лишние движения. Четыре шага по тротуару, десять, чтобы пересечь двор по диагонали, пять или шесть до входа в кафе. Он скупо отвечал на приветствия, выпивал обжигающий кофе, вдыхая воздух после каждого глотка, оставлял на стойке мелочь и уходил.

В это утро, 28 августа, он заметил за столиком возле окна двух мужчин, не походивших на других посетителей. Обычные посетители вставали утром, чтобы отправиться на работу, а эти двое, как ему показалось, еще не ложились. Он обратил внимание на то, что они говорили вполголоса с корсиканским акцентом. После этого он потерял к ним интерес.

Когда он выходил из кафе, эти двое тоже встали и направились к двери, почти оттолкнув его. Выйдя на улицу, Жиларден заметил черный «ситроен», ехавший вдоль тротуара на неестественно медленной скорости. Он услышал за своей спиной звон разбитого стекла в кафе, и только после этого затрещал автомат. Он отскочил в сторону и лег на землю, обхватив голову руками, чтобы уберечь ее. Автомат дал еще две очереди, после чего он услышал рев мотора и скрежет шин. Когда он поднял голову, то первым его ощущением было ощущение счастья от того, что он уцелел. «Мне повезло», — подумал он. В этот момент раздался пронзительный женский крик, похожий на истерические причитания профессиональной плакальщицы. На уровне его глаз пробежали две ноги, и он увидел, что в его сторону течет что-то красное и липкое. Его взгляд скользнул по луже, чтобы добраться до истока, и он обнаружил два тела, одно скорченное, другое в сидячем положении. В мужчину выстрелили, когда он оперся спиной о фасад кафе, и он медленно и плавно сползал вниз. Жиларден встал на ноги, он чувствовал себя «страшно потрясенным». Он вернулся в кафе, протянул руку к бутылке с ромом, стоявшей на полке, отпил почти стакан из горлышка.

Когда он вышел на улицу, его поразило, что было так тепло, словно он впервые ощущал своим телом лучи солнца, а шум на улице показался ему оглушительным. Какая-то толстая женщина в странной шляпе с цветочками обратилась к нему с акцентом, который даже в Марселе при других обстоятельствах показался бы уморительным:

— Бедняга! Я думала, что они превратили вас в решето!

Затем к нему подошел маленький человек и спросил:

— Вы уверены, что вас не ранили?

Одновременно он ощупывал его грудь и спину. Потом все заговорили в один голос, рассказывая друг другу, что они видели и что чувствовали. Только Луи Кассо, хозяин бистро, проповедовал добродушную, но циничную философию:

— Оставьте ваши истории для полицейских. Они заставят вас повторять их столько раз, что у вас не хватит слюны.

Однако никто из людей не подходил к двум лежавшим в стороне трупам. Кто-то предложил чем-нибудь укрыть их, но Луи Кассо ответил, что его покрывала имеют другое назначение. Если бы он укрывал своими покрывалами всех мошенников, которые приходят в его кафе, чтобы их здесь подстрелили, то он бы уже давно разорился. Достаточно с него разбитого окна: кто возместит ему 250 франков? Он заводился умышленно, чтобы обрести почву под ногами, чтобы расслабиться после охватившего все его члены оцепенения. В этот момент все услышали сирены полицейской машины.

Сейчас время приближалось к полудню. Комиссар Бонетти уже в течение трех часов был вне себя, однако сохранял внешнее спокойствие. Его кабинет располагался на четвертом этаже северного крыла марсельской префектуры полиции, в двадцати метрах от кабинета патрона, и все утро он слышал из соседнего кабинета взволнованные шаги и возбужденные голоса, как в лихорадочные дни. Бонетти знал, чем была вызвана эта лихорадка, и это угнетало его.

Он выждал до полудня, зная, что в это время можно войти в кабинет шефа без вызова. Он постарался войти как можно спокойнее в просторный кабинет с окнами, выходящими на Старый порт. Бонетти был небольшого роста, с редкими волосами, у него был нос с горбинкой и всегда напряженное выражение лица и черных глаз.

— Новости есть? — спросил он.

Патрон поднял на него глаза. Он знал причину дурного настроения, которое молодому комиссару-корсиканцу не удавалось скрыть за почтительной улыбкой.

— Есть, — ответил патрон. — Оба убитых опознаны.

Щелчком пальца он придвинул к Бонетти две карточки, час назад принесенные из картотеки правонарушений. Бонетти взглянул на них, не прикасаясь рукою.

— Я знаю, — сказал он.

— Я знаю, что вы знаете.

Патрон тоже улыбнулся, но его улыбка отличалась от улыбки корсиканца. Это была добрая улыбка и по-мальчишески озорная, словно он хотел сказать: «До чего же быстро распространяются по этажу новости!»

— Послушайте, патрон…

— Я знаю, что вы хотите мне сказать. Садитесь, Бонетти, — предложил он, придвинув к комиссару пачку «голу-аз» новым щелчком пальцев. Бонетти закурил. — Эти двое парней — ваши клиенты. Это дело для вас. Вы крупный специалист по сутенерам, так почему отдавать его в другие руки. Вы это хотели сказать?

— Да. В течение нескольких лет я бьюсь с этими молодыми корсиканцами. И когда я выхожу на них, вы передаете дело Ланнелонгу. Странное распределение полномочий

— Я объясню вам причину, — сказал патрон, откинувшись в кресле и подставляя лицо под солнечный луч. — Благодаря вам, Бонетти, нам было уже почти все известно о конкуренции между бандой Лардини и бандой братьев Бонавентуре. Также благодаря вам мы имели на месте достаточное число осведомителей, чтобы пополнить наши сведения. Мы прекрасно знаем, кого нужно допрашивать, арестовывать и кому устраивать очную ставку. Эту рутинную работу Ланнелонг прекрасно проделает без вас. Вы, Бонетти, нужны мне для другого дела.

Бонетти с раздражением пожал плечами.

— Эти двое мошенников не представляют никакого интереса, — продолжал директор. — В то время как убийство американки — это моя основная проблема. Я вам поручил расследование, потому что считаю вас блестящим специалистом. — Он придвинул кресло и склонился над столом. — Послушайте, что я хочу вам сказать. Ежегодно в Марселе погибает около дюжины мошенников, этого добра у вас всегда будет достаточно, в то время как американка может доставить нам массу неприятностей. Я поручил вам это дело, и я настаиваю, чтобы вы занимались им, не отвлекаясь ни на что другое.

Бонетти ничего не ответил. Он считал, что это дело жандармерии, и он уже говорил об этом шефу неоднократно. В настоящее время Бонетти склонялся к версии, что убийство было совершено бродягой, укрывавшимся в подземельях Сен-Жине. Угонщик велосипеда заметил одинокую фигуру красивой девушки, напал на нее, а когда она оказала ему сопротивление, набросил на шею кожаный ремешок и затянул его. А чтобы его усердие не пропало даром, прихватил с собой ее портмоне. Бонетти был уверен, что все, что удастся выяснить в дополнение к уже известному, не представляет никакого интереса для него, а только даст пищу журналистам. Поэтому он чувствовал себя обманутым.

Он машинально взял лежавшие на столе карточки с фотографиями анфас и в профиль двух парней, которых сегодня утром видел Жиларден в баре Кассо и которые были убиты на его глазах. Бонетти знал наизусть все сведения, занесенные в эти карточки, тем не менее он перечитал их еще раз. Неожиданно взгляд его стал более острым, и он присвистнул от недоумения.

— Анжиотти Марсель, — прочитал он вслух, — он же Паоло Корсиканец, он же Марчелло…

Бонетти взглянул на патрона и, не сказав ни слова, быстро вышел из комнаты с карточкой в руке, вернулся в свой кабинет и снял трубку.

Он хотел первым сообщить эту новость судье Суффри, однако судья с присущей северянам флегматичностью не выказал никакого удивления.

— Вы думаете, есть какая-то связь? А может быть, Марчелло американки это какой-нибудь киноактер?

— Может быть, господин судья, но у этого Марчелло есть вилла в Вилльфранше, на которой он обычно проводит лето. Нам известно, что Кандис провела в Ницце около десяти дней, а Вилльфранш находится от Ниццы всего в трех километрах.