Лицо не подвижно. Первым подбежал Коля, — что?
— Не знаю, не могу найти пульс.
— Отойди, — Николай сноровисто опустился над телом.
— Есть пульс, слабый, еле почувствовал.
Когда к нам подбежал Миша, мы уже с Колей смастерили капельницу. Я держал палку с пакетом жидкой глюкозы, а напарник пробует ввести иглу в незаметную вену.
— Не боись, Колян всё правильно сделает. Он у нас медбратом был в батальоне.
— Всё, прокапаем глюкозу. На лицо обезвоживание организма, у меня ещё физраствор есть. Но нужно срочно доставить её в больницу, с обезвоживанием шутить нельзя.
Я подстёгнутый этими словами собрался бежать назад.
— Куда, Жора, ты совсем больной. Один, на ночь глядя через лес. Нет, сейчас идём к берегу, а там посмотрим. Так мы и пошли втроём. Двое несут носилки, третий держит капельницу и освещает путь. Относительно быстро нашли подход к берегу. Камни, спуститься к воде будет трудно. Идти через лес безрассудно. Ночью не пройдём. Пока Миша готовил на огне кашу с тушёнкой, я помогал Николаю.
— Главное, чтобы не впала в кому. Особенно страдает мозг. Ну, не переживай, это в самых тяжёлых случаях.
— Ни хрена себе, Колян, не переживай. Сначала запугал, а потом не переживай.
— Ничего, сейчас сделаем укольчик и поддержим сердце. Потом прокапаем физраствор и будем надеяться.
— А что с ногой?
— Ну, можно предположить, что перелом или вывих. Это в больничку надо. Я сделаю компресс, чтобы убрать опухоль.
Ночью я прижимался к Дарье, стараясь её согреть. Пытался уловить момент, когда она очнётся. К сожалению к утру она не пришла в себя.
Встали с первыми лучами, на ходу пожевали и я с Михаилом выдвинулся к самолёту. Нам нужно пройти по лесу и выйти на пляж со зверюгами. Мы чуть не кончились, но через три часа вывалились из леса. Михаил даже за сердце держится, ему под полтинник, трудно дался переход. Группка зверей устроила интимный междуусобчик. Я отогнал с десяток многотонных зверей очередью из автомата. Помог Мише закинуть вещи внутрь салона. Давай милый, не подведи. У нас заняло полчаса столкнуть самолёт на воду. Когда он закачался на отрытой воде я наконец выдохнул спокойно. Не взлетая я иду на тяге, узлов пять наверное есть по-морскому. Винты толкают самолёт вдоль берега. Совсем близко оказалось, Николай подал сигнал. А пешком сколько время потратили. Миша уже накачал лодку и начал готовиться к десантированию. Я подойдя максимально близко, отрубил моторы. Они подымают волну, мы не сможем пристать. Помог Михаилу, оттолкнул резиновую лодку от поплавка. Остаётся только наблюдать, как Коля принимает конец и вытягивает лодку на камни. Затем они вдвоём грузят Дашу в неё и отталкиваясь, скользят ко мне.
Есть, экипаж на борту, взлетаем. Как удачно, что волна робкая, почти штиль.
Сел я рядом с больницей в Муроме, там врачи посильнее. Я-то знаю, военные врачи зачастую дадут фору гражданским. Дашу увезли санитары, а мы я ребятами сидим в приёмном покое, все грязные и потные.
— Мужики, я у вас в неоплаченном долгу…
— Завязывай Жора, — перебил меня Михаил, — главное человека спасли, не зря живём значить. Поляну накроешь и мы в расчёте.
Ребята ушли, а я растроганно смотрел им в след. Вот настоящие мужики, не то, что тот му…к, что Дашку бросил умирать.
Я проторчал в больнице несколько часов, пока наконец не вышел врач.
— Это вашу девушку привезли сегодня?
Пожилой мужчина устало снял очки и принялся массажировать переносицу.
— Значить у неё обезвоживание второй степени с потерей массы 5–6%. Обезвоживание чрезвычайно опасная вещь. Недостаток влаги организм компенсирует, забирая из клеток. В первую очередь страдает мозг, пищеварительная и мочевыделительная системы.
Видя, как я напрягся врач поправился:
— Состояние девушки далеко от критического и будем надеяться, что организм молодой, выкарабкается. Сейчас её перевели в палату интенсивной терапии.
— Доктор, можно к ней на минутку?
— Исключено, она пока без сознания. К тому же Вас в таком виде никто не пустит в палату. Переоденьтесь и приходите вечерком, часов в пять.
— Доктор, простите, а что у неё с ногой?
— К счастью перелома голеностопа нет, вывих. Мы его вправили, ногу зафиксировали, позже займёмся этой проблемой.
Так, на улице яркое солнце, двенадцать часов пополудни. Для начала я снял номер в одной из двух гостиниц, появившихся недавно в Муроме. Помывшись, я перегнал самолёт с площадки, находящейся поблизости от больницы на аэродром.
В данный момент сижу на веранде ресторанчика, уплетаю за обе щёки мясную солянку и благостно щурюсь на солнце. Острое блюдо улетело на ура, решил заказать небольшую порцию морепродуктов под свежее пиво.
В отделение меня пропустили, выдав белый халат. Палата на четверых, Даша лежит у окна, кровать отделена от остальных тканевой перегородкой. Дежурная медсестра сообщила, что больная накануне пришла в себя. Её покормили и она уснула. Слава тебе господи, сразу настроение стремительно пошло вверх. Я выпросил себе стульчик и уселся рядом с койкой. К тоненькой ручке подсоединена капельница, лицо осунулось, но уже не смотрится как на похоронах. Я откинулся на спинку, незаметно уснул. Ночью не спал толком, предыдущую тоже. Вот и срубило.
Очнулся от того, что меня взяли за руку. На меня смотрят два бездонных колодца. Дарья проснулась, вцепилась в мою кисть как майский клещ и молча смотрит на меня.
— Ну, ты как малыш? — я погладил девушку по щеке.
— Ну вот здрасьте. Ты чего это мокроту разводишь?
По щеке девушки покатилась слеза. Она поспешно отвернулась, но руку не отпустила. Через несколько минут успокоилась и мы тихо заговорили, чтобы не мешать отдыхающим женщинам в палате.
Я вкратце рассказал о последних событиях и как мы её искали. Когда упомянул Олега, Дарья злобно сверкнула глазами. Ну и хорошо.
— Так, ужин, — в палату вошла нянечка, толкая перед собой тележку.
— Ты кто будешь? — спросила у меня пожилая женщина.
— Так это, муж вроде как.
— Ту тогда вроде как муж, корми свою жену.
Я помог Даше сесть, пристроив подушку под спину. Полотенце повязал на шею. На ужин у нас жиденький супчик, с мелкими кусочками овощей. И в тарелке несколько ложек полужидкой каши.
— Ей пока другую пищу доктор запретил давать, — предупредила меня нянечка.
Нога затянута в бандаж, вставать не разрешают. Даша застеснялась и попросила позвать санитарку, за уткой. Пришлось мне выйти. Удачно, по пути попал уходящий домой утрешний доктор.
— Ну, прогноз положительный, но дня 3–4 мы её подержим, понаблюдаем. Обезвоживание — это вам не шутки.
На пятый день Дашу выписали из больницы. За эти дни я намотался и
