Все это время брат носил ее камень, чтобы не тратить энергию на самоконтроль и замедлить восстановление. Необходимость подавлять внутреннего зверя без помощи амулета отнимала последние силы, и Майра мечтала хоть немного побыть одна. — Мы всегда тебе рады, — она распахнула входную дверь.
Ила обернулась и через плечо бросила последний взгляд на Ранбира — становилось неловко от того, что совсем не хочется уходить.
— Приходи в ближайший выходной, придумаем что-нибудь интересное, — собрав последние силы, жизнерадостно щебетала Майра. — Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? В следующий раз обязательно прокачу.
Ила с грустью обернулась на закрывшуюся дверь. В этот раз провожать некому, да и нельзя требовать, чтобы пациент, не смотря на раны, составил ей компанию. Ила и без того испытывала безмерную благодарность за то, что дали возможность провести уикэнд не в общежитии. И смутно догадывалась, что настойчивое желание Майры оставить ее, вызвано не только и не столько необходимостью ухода за больным, сколько потребностью в компании.
Ила пружинисто спускалась по тропинке. Почему-то сейчас, после нахождения рядом с Майрой и Ранбиром, она чувствовала необыкновенный прилив сил, а не как в прошлый раз — полное опустошение. «Неужели так повлияла смена обстановки или лесной воздух?» — удивлялась она. — «Ощущение, что могу взять два дежурства подряд и совсем не устану».
Автобус довез до общежития, Ила вышла и попала под гнет серых каменных стен. Но даже они давили сегодня не так сильно, как обычно.
— Ты где пропадала все выходные? — едва Ила вошла в комнату, встретили ее возмущенные возгласы и блестящие любопытством глаза. — Комендант уже интересовалась, где ты ночуешь. И сказала, что если ты больше не нуждаешься в общежитии, то на это место найдется много желающих. Мы сказали, что ты задержалась в больнице, но имей в виду, больше не собираемся покрывать твои похождения.
— Кстати, ты пропустила дежурство — раздался за спиной язвительный голос.
Ила обернулась — самая вредная из соседок, подбоченясь стояла у раковины, а в другой руке держала сковородку с пережженным маслом. Теперь Ила поняла кто виновник разъедающей нос гари.
— Не надейся, что удалось увильнуть, — и темно-коричневое масло тонкой струйкой полилось на пол.
Некоторое время Ила наблюдала, как около обеденного стола растекается жирная лужа, а потом перед глазами встала красная пелена, но одновременно предметы приобрели более четкие очертания. Злость затопила тело и наполнила комнату едким ядом. Ила не осознавала, что делает. Верхняя губа приподнялась сама, обнажив зубы в хищном оскале, а в груди клокотал глухой рык. Ила не сводила с шеи противника застывший взгляд и слегка пригнулась, приготовившись к прыжку.
— Ненормальная! — испугавшись сверкающих гневом глаз прежде скромной и пугливой Илы, Рати хотела отступить, но не заметила, что под ноги натекло масло.
Поскользнувшись, она нелепо взмахнула руками и упала навзничь. А голова врубилась в пол с таким треском, словно лопнул перезревший арбуз. Ила могла поклясться, что видела искры, вылетевшие из глаз Рати. Через мгновение они пропали под упавшей сковородкой.
Поверженный враг не вызывал сочувствия. Ила автоматически оценила, что она сейчас в более выгодном положении, а мозг сам по себе отмечал, как обездвижить и прикончить жертву за наиболее короткое время. Она уже приготовилась к последнему прыжку, но неожиданно почувствовала, что кто-то удерживает за руки. Ила в ярости обернулась, готовая растерзать всех, кто осмелился встать на пути, но попала под ледяной душ. Фыркнув, она откинула с лица мокрые пряди и посмотрела на соседок. Они стояли, испуганно прижимаясь друг к другу и, кажется, при малейшем ее движении, готовы были бежать врассыпную.
— Тебе нельзя жить среди нормальных людей! Проваливай откуда пришла! — снова раздался за спиной визгливый и срывающийся от страха голос.
Ила медленно обернулась и, не узнавая себя, ткнула пальцем в пытающуюся встать но оскальзывающуюся на масле Рати.
— Сейчас я пойду переоденусь, и чтобы к моему возвращению от этого безобразия не осталось и следа, — категорично заявила она и направилась к своему шкафу.
Глава 37. Клыки шакала и когти пантеры
Утром Майра проснулась, хоть и разбитая, но воодушевленная. С надеждой, что за целый день выдастся случай поставить на место обнаглевшую шавку и свести счеты за брата, приняла душ с ароматным гелем. Благоухая грейпфрутом и мятой, она собиралась в колледж, когда вспомнила про мастер-класс по фотографии и смутилась. Узнает ли ее журналист, поймет ли, что именно с ней был в беседке, и сможет ли теперь посмотреть ему в глаза? Мысли, а за ними и ноги, путались, и, бегая по комнате, Майра налетела на медный столик и рассыпала косметику. Выругавшись сквозь зубы, она потерла место ушиба, отметив, что скорее всего появится синяк, все подняла и продолжила сборы. Когда, готовая к выходу, Майра спустилась в гостиную, то ничто в аккуратном облике и гладко зачесанных волосах не позволяло догадаться о царящих в душе смятении и раздрае.
За столом уже сидел Ранбир и с аппетитом выздоравливающего уплетал куриную ножку. При виде зажаренной до хруста золотистой корочки с темными крапинками щекочущих нос специй у Майры комок встал в горле, и она отказалась от предложения брата присоединиться.
— Тогда, я доем твою порцию. Не пропадать же трудам Сахелья, — заявил Ранбир и впился в красное, истекающее соком мясо.
Аппетит брата не мог не радовать, но Майра, уже направившись к двери, остановилась.
— Ранбир, — неуверенно позвала она. В ответ раздалось только невразумительное урчание. — Может, не стоит сегодня идти на работу. Ты еще не достаточно здоров.
— А отсутствие вызовет намного больше вопросов, чем мне хотелось бы, — покончив с куренком, брат удовлетворенно откинулся на спинку. — К тому же, не хочу показывать шакалам, что мы ослабли. Они не должны сомневаться в нашей силе и способности защитить себя. Так что, иди в колледж и не подавай ни малейшего повода усомниться в нас. Майра! — окликнул Ранбир, когда сестра почти скрылась за дверями. — После уроков навести Илу. Она много времени провела с нами. Должно быть, она в полном недоумении, что с ней происходит. Растеряна и ничего не понимает. Помоги ей.
— Хорошо, братик, — повеселела Майра, почуяв зарождающийся роман. Она сбежала с лестницы и оседлала
