– Интересные дела. – Слава вытащила из сумочки толстую тетрадь, в которую записывала различия между своим и этим мирами. Между прочим, таких вроде как мелочей накопилось уже больше чем на половину фолианта. – Варь, ты чего искришь? Никак не набалуешься?
Белова на самом деле искрила, играя крохотными молниями на своей руке. С легким треском электрические разряды перелетали с одного пальца на другой.
– Не то что не наигралась, Слав. Я вообще до сих пор в огромном шоке от этого. – Варя смущенно стряхнула молнии за борт. Как будто пригоршню шелухи выкинула. – Мне в НИИ сказали, что я пока не смогу развивать большие мощности, но могу ударом тока отогнать собаку или волка, да и ночью у меня посветить получается. – Тут Варя зажгла крохотную, едва слышно гудящую и медленно вращающуюся шаровую молнию на поднятом вверх указательном пальце.
– Ты бы не шутила с этим в такую погоду, девонька, – хмыкнул боцман, возвращаясь с бака. – Особенно с шаровыми. Не дай бог, шарахнет из тучи настоящей молнией, мало не покажется даже тебе, несмотря на то что ты электра.
– Извините! – Варя погасила крохотный плазмоид и спрятала руки за спину. – А до Новоярославска нам долго еще идти?
– К вечеру к Вельску подойдем, разгрузка-погрузка, дозаправка и дальше в дорогу. Примерно семь суток ходу с тремя короткими остановками. Это если непогоды не будет, дело к осени уже. Запросто на неделю ливни могут зарядить, тогда, считайте, вдвое дольше. – Боцман кивнул девчонкам и вроде как неторопливо, но при этом довольно быстро потопал по своим делам. А дел-то у него хватало.
– Да уж, какая жуткая катастрофа была, если Волга в Северную Двину впадать стала? Знаешь, Слав, когда над этой Пустошью летели, я все понять не могла, как это – Волга и Кама изменили свои русла? А тут новые тектонические разломы, оказывается. – Варя поглядела на быстро строчащую и фиксирующую в своей тетрадке все новые и новые различия Славу и покачала головой. Вот вроде все как там, дома – и говорят все по-русски, и пишут так же, но все разное. Но так даже интереснее.
30 августа 2241 года, понедельник
Вельск
Варвара Белова
Вельск оказался почти таким же, каким его помнила Слава, – небольшим рабочим городом, расположенным в великолепнейшем месте. Но, в отличие от Вельска советского, этот был как бы пошустрее. Такое впечатление, что к промышленному советскому городу добавилось старое, еще царское, купеческое. И этот сплав получился на удивление симпатичным и жизнеспособным.
В Вельском порту кипела и бурлила жизнь. Приезжали грубые, угловатые грузовики-лесовозы, битком набитые неошкуренным лесом, а уходили, нагруженные скругленными бревнами и ровными досками. Матюкались мужики-работяги, как наскипидаренное носилось небольшое начальство в белых касках, о чем-то разговаривая на бегу по крохотным рациям. Загружались баржи-лесовозы, которые уходили на юг, на новостройки.
В городе дымились трубы заводов, визжали и звенели пилы, все спешило и гудело.
Пока кораблик перегружался и заправлялся, пассажиры вышли в город, чуть размять ноги и осмотреться. Варя и Слава зашли в небольшую столовую, которую тут называли «таверна». Заказав пару овощных салатов и жареную картошку, девушки уселись за столик около окна и стали смотреть на торопливую жизнь города.
– Комсомольская стройка. На БАМе такого нет, – удивленно покачал головой Евгений Витальевич, пожилой мужчина, живущий в соседней с девушками каюте. Сейчас он с молодой супругой и двумя сыновьями-погодками сидел за соседним столиком. – Знаете, мне здесь начинает нравиться. Интересно, а тут инженеры-химики нужны?
– Тут все нужны! – весело ответила принесшая заказ Варе и Славе официантка в коротенькой юбке, открывающей длинные красивые ноги. – Если хотите узнать точнее, то я могу вам принести телефон, позвоните в администрацию, в отдел занятости.
– Если вас не затруднит, то буду вам благодарен, – кивнул Евгений Витальевич, провожая взглядом девушку, за что получил толчок локтем от нахмурившейся жены, мрачной, хоть и очень симпатичной женщины.
За то время, что девушки обедали, сосед успел позвонить в администрацию и получить аж три предложения на разных заводах и местном химкомбинате, производящем деготь и тротил. А к концу обеда около столовки остановился кургузый вездеход на мощных колесах, откуда выскочил взлохмаченный мужик в белой каске и как-то быстро утащил соседа с собой, как раз на химкомбинат. Буквально через пять минут на том же месте остановилась знакомая по старому миру уазовская «буханка», вышедший оттуда молодой парень усадил в машину супругу и сыновей инженера и рванул в сторону порта, забирать вещи с теплохода.
– Вот это да! – Слава растерянно повернулась к подруге. – Варь, а может, и нам тут остаться? А, вспомнила, у тебя любовь ведь. Ладно-ладно, тогда едем в этот самый Ростов-на-Синей. Слушай, но ведь это далеко, за Пустошью, около Урала. Мне вот интересно, если все так пойдет, доберется хоть кто-то, кроме нас, до этого города?
– Вот уж не знаю. – Варя рассчиталась с подошедшей официанткой и встала из-за стола, уже привычно поправив кобуру с пистолетом и подсумки с магазинами на плечевой системе. Конечно, она отрегулировала ее за это время так, что система была практически незаметна под курткой. Но все-таки тяжелый пистолет приходилось все время поправлять, одно дело сидеть за столом и другое – из-за стола вставать. Тут кофточку поправлять приходится, не то что оружие. Надо будет что-то полегче купить для ношения, вроде «дерринджера» на пояске у официантки. – Пошли, пройдемся по магазинам, у нас еще три часа есть. Поглядим, что здесь почем.
30 августа 2241 года, понедельник
На борту дирижабля «Горнорудный»
Василий Ромашкин
Тяжелые, как будто свинцом налитые воды Балтики. Мрачное, изрезанное речушками и испятнанное озерами и болотцами городище старого Питера. Тяжелая аура смерти, нависшая над когда-то прекрасным городом, как и абсолютное большинство мегаполисов той эпохи, разрушенным мощным подземным толчком и вдобавок залитым водами Балтийского моря. Ржавеющий среди высоких осин остов старого артиллерийского крейсера «Аврора», бывшего когда-то кораблем-музеем. Казематные установки правого борта задрали свои длинные шестидюймовые стволы вверх, как будто хотели сбить наш дирижабль.
Развалины Кронштадтской крепости. Рухнувшее Адмиралтейство, разрушенные дворцы. Руины на месте спальных районов и больших заводов. Вроде как уже привычное и все равно жуткое зрелище. Блин, и когда уже мы сможем убрать руины старых городов и отстроить на их местах новые? Хм, двусмысленно звучит. Хотя в принципе срок известен – еще около двухсот – трехсот лет, не менее, только тогда человечество сумеет достичь численности, позволяющей разобрать все руины старых городов, отстроить промышленность и восстановить былое могущество. Разумеется, если не проспим и мы какую-нибудь летающую каменюку. Извержения суперпупервулканов нам уже не грозят долгие века, отызвергались они в свое удовольствие. Да еще бы при этом не повторить дурной опыт прошлой цивилизации и не опуститься до повального потребительства. Нужны мегапроекты вроде старта к звездам, только тогда мы сможем по-настоящему преодолеть земное притяжение.
– Ходовая – ответь второй установке. – Я вызвал дежурного офицера. – Правый борт, семнадцать, угол места семь – четыре самолета на удалении примерно в двадцать километров.
Странно, заходят со стороны моря, сразу четыре. Обычно самолеты у нас летают поодиночке, а вояки давно обозначились бы.
Неожиданно по кораблю разнесся сигнал ревуна, и охрипшим от волнения голосом второго помощника заголосила трансляшка:
– Боевая тревога! Приготовиться к отражению воздушной атаки!
Под перекличку постов наш корабль начал разворот влево, чтобы встретить пиратов огнем самой мощной кормовой установки, а также максимальным количеством стволов. Сейчас на смотровой галерее устанавливали на шкворни еще четыре браунинга со стороны иллюминаторов правого борта.
Прогрохотав балясинами, на пост вломился Витька, коротко мне кивнул и кинулся к противоположным пулеметам, торопливо навьючивая на себя сбрую парашюта. Глянув на него, я потянулся к микрофону.
– Ходовая – второй установке. Расчет по местам, к бою готовы. – После чего мы с Витькой вытащили из постоянных креплений запасные коробки с лентами и установили рядышком с пулеметами. Так, если что, времени меньше тратится.
– Есть вторая! – отозвался старпом и отключился. Что сейчас творится в ходовой – представить сложно, но можно. Вообще, скорее всего, кэп сжал зубами чубук своей трубки и, сдавив ручищами поручни ограждения, отрывисто бросает команды. Старпом как командир нашей БЧ-2 лихорадочно чертит на прозрачном планшете сектора вероятных атак самолетов, что, как назойливые мухи, крутятся километрах в трех, не решаясь напасть, и то ли ждут подкрепления, то ли собираются свалить, так как внезапная атака у них явно не вышла. Здорово, кстати, выкрашены самолеты, над Балтикой их еле видно. Чуть я зевни, и они вполне могли бы внезапно навернуть.
