А я заслужил страдание.
* * * *
В пятницу, через неделю после боя, я появился в БК. Парни протягивали мне кулаки, осматривали мои синяки и порезы, обсуждали схватку.
— Чувак, Юань охренеть как разозлился, — сообщил Амил. — Когда рефери объявил его техническое поражение, мужик взбесился.
— Он что? — уточнил я. — Проиграл?
— Да, чувак, — произнёс Джамаль. — Черт, где ты пропадал? Это самая обсуждаемая тема в залах.
— Юань проиграл? — переспросил я. — Он же меня в нокаут отправил.
— Несколькими запрещёнными ударами, — подсказал Коди. — Судьи приняли решение, рефери пришлось объявить. Кто-то потерял много денег, другие выиграли по-крупному.
Блядь. Мне ничего не было известно. Я помотал головой.
— Не знал.
Аризона подошёл и похлопал ладонью по моему плечу.
— Вот он, главный парень недели.
— Хэй, — поприветствовал я Аризону.
Верзила улыбнулся мне.
— Ты — единственный известный мне человек, который выигрывает бой, валяясь без сознания на полу.
— Талант, — засмеялся я, шуткой маскируя эмоции от новой информации. Итак, если прежде Юань и не желал моей смерти, то теперь чертовски точно хочет.
Как и Тресслер.
Господи.
Босс положил конец нашим, по его выражению, «дамским сплетням» и велел возвращаться к «долбаным тренировкам». Я усмехнулся. Босс был грубоватым и резким, но трудолюбивым и достойным человеком.
— Ты, — рявкнул он мне. — Пошли со мной к Доку. Нужно узнать, когда тебя допустят.
Док потыкал, пощупал и понажимал на мой нос, скулу и переносицу. Это было ужасно больно. Я резко отстранился.
— Умеешь драться?
Врач приподнял одну бровь.
— Думаешь, ты настолько хорош?
Босс захохотал рядом.
— Никаких драк в кабинете первой помощи.
Док выпрямился и вздохнул.
— Что ж, дадим ещё неделю, — решил он. — Как твоя голова? Головокружение, потеря памяти, проблемы с концентрацией?
— Нет, — ответил я. — Головная боль пропала. По большей части я просто устаю. Клянусь, мог бы проспать день напролёт.
Док нахмурился.
— М-м-м, это частое последствие сотрясения. Ничего другого?
Я помотал головой.
— Не-а.
Док повернулся к Боссу и сказал:
— Только лёгкие нагрузки. Никакого спарринга на этой неделе. Поставь его на кардио, но без контакта.
Потом перевёл взгляд на меня.
— Кардио отнимет у тебя больше сил. Тридцать процентов дыхания в бое идёт через нос. У тебя пока не спал отёк, и ты чаще будешь дышать ртом. — Он взял меня за подбородок и повернул лицо к свету. — Ну, нос у тебя теперь немного искривлён. Вдобавок шрам над бровью. Думаю, можешь вычеркнуть звание красавчика из своей биографии.
— Спасибо. — Я закатил глаза.
Док заулыбался, направившись к выходу. — Ты должен полностью поправиться недели через три, как раз к возвращению в клетку.
Я кивнул и выдохнул. Три недели. Осталось пережить лишь три недели. Последний рывок, который придётся выдержать Кире. После всё закончится, вне зависимости от того, арестуют Тресслера или нет.
Всего три недели лжи.
Мне нужно собраться ещё на несколько недель, будто нет ни единой проблемы. Вести себя как тот человек, которого Кира полюбил.
Если я смогу продержаться, то всё наладится. Вернётся привычный порядок вещей, а Кира продолжит меня любить.
Нужно было предвидеть, что не стоит обнадёживаться.
* * * *
Бой приближался, а мы с Кирой отдалялись. И я чувствовал, что теряю контроль. Я почти не спал и не хотел есть. Даже сексуальная разрядка… не удовлетворяла. Хотя, мы с Кирой и не занимались сексом. Он отказывался ко мне прикасаться. Но меня не усмиряла даже мастурбация в душе. Я оставался вымотанным и разочарованным.
Я слишком сильно старался вести себя как ни в чём не бывало. Кира по большей части кивал, прекрасно понимая, что я близок к надлому. Он пробовал говорить со мной, а я изо всех сил пытался не обращать внимания на его беспокойство и убеждал, что в норме.
Но в среду, за пару дней до боя, я провёл дома несколько часов, получив слишком много времени наедине с самим собой и с мыслями. Я оказался в одиночестве в этом деле, вынужден был гадать, завершат ли расследование Митч и парни. Думал, работали ли они так же усердно, как я. Сходили ли с ума из-за расследования, как я.
Я начинал сомневаться в их самоотверженности. Начинал сомневаться даже в собственной.
Я был… на взводе.
Я терял чёртов рассудок.
Кира избегал меня, задерживаясь на работе. Когда он, наконец, пришёл домой в начале десятого, я сидел на новом диване. Единственным источником света был телевизор. Кира медленно поставил сумку на пол и сел рядом.
Он настороженно взглянул на меня и прижал ладонь к моему колену, чтобы остановить дёргающуюся ногу. Я даже не заметил, что делаю это.
— Мэтт? — осторожно проговорил он. — Ты в порядке?
Я кивнул и попытался улыбнуться.
— Да, в норме.
Кира закусил губу и кивнул с сомнением.
— Хорошо.
Покачав головой, он убрал руку, встал и вышел. Я подскочил с дивана, бросился за ним в спальню и схватился за него, притягивая к себе. Я пытался удержать Киру, просто прикоснуться к нему. Грубо поцеловал его губы, потом шею.
— Ты мне нужен, — проговорил я. — Нужен. Пожалуйста.
— Мэтт. — Кира попытался отстраниться.
Я коснулся рукой его ягодиц и проложил дорожку поцелуев вниз по шее. Я готов был поклясться: если он не ляжет со мной в постель, я не переживу.
— Хочу, чтобы ты трахнул меня. Мне нужно, чтобы ты завладел мной, заявил свои права. — Я впивался пальцами в его кожу, сжимая чересчур сильно. — Не отказывай мне, — прохрипел я. Меня охватило отчаяние, и я задрожал.
— Мэтт, остановись! — воскликнул Кира. Он схватил меня за руки и оттолкнул. — Просто остановись. Ты не хочешь, чтобы я тебя трахал. Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль. А я не способен.
Я отчаянно замотал головой.
— Нет.
— Да, — кивнул он, глядя мне прямо в глаза. — Мэтт, это должно прекратиться.
Я отвёл руки от него и затряс головой.
— Я стараюсь изо всех сил, — заявил я. — Стараюсь держаться за всё, что возможно.
Кира моргнул, сбитый с толку моими словами.
— Стараешься держаться за что?
— Всё, — повторил я. — За тебя, за собственное здравомыслие. — Я почти добавил «свою работу», но вместо этого сказал: — За тебя. Пытаюсь держаться за тебя.
Я почти ослабел и сел на кровать. Кира встал передо мной на колени.
— Мэтт, пожалуйста, поговори со мной. Я люблю тебя, Мэтт, правда, люблю. Но всё происходящее нас убивает.
— Знаю, — прошептал я. — Прости.
Кира нахмурился и посмотрел на меня с бесконечной печалью во взгляде.
— Детка, тебе нужно сходить к врачу. Нужно обратиться за помощью.
— Я буду в порядке, — сказал я. — На следующей неделе всё закончится, и я буду в порядке.
Он убрал руку с моего колена.
— Что ты имеешь в виду под «всё закончится»?
Я помотал головой, понимая, что разболтал лишнее.
— Мэтт. — Кира медленно проговорил моё имя. — Что закончится на следующей неделе?
— Драки, — прошептал я. — Моё время в БК. Весь этот бардак.
Кира долго молчал, обдумывая мои слова.
— Почему на следующей неделе? Почему не сейчас?
Мне пришлось сказать. Он заслужил хотя бы часть правды.
— У меня назначен ещё один бой.
— У тебя что? — Его тихий голос наполнился недоверием.
— У меня ещё одна схватка на выходных, — проговорил я, не смея поднять на Киру взгляд. Две недели назад Док разрешил мне заниматься, и Кира знал, что я вернулся в зал. Я просто не говорил ему, для чего именно тренируюсь. До этой минуты.
— Нет, не может быть, — приглушённо поразился он. — Мэтт, ты же пообещал, что не станешь.
— Нет, не обещал, — возразил я жалко. — Ты не хотел, чтобы я дрался. Но я не говорил, что не буду.
