Однако, признавшись, Ринат улыбается, и я чувствую, как часть груза с его души была снята.
– Одного «прости» будет мало, я это понимаю. Я верну тебе всё. Сына и состояние твоей семьи. Могу и себя предложить. Но не уверен, что ты захочешь после всего, что было, вновь рискнуть и оказаться со мной в одной лодке. Я оказался хреновым рулевым, признаю.
– Не смей такое говорить, Ринат! – разозлившись на этого упрямого глупца и непроходимого осла, прикусываю его за нижнюю губу. – Ты просто обязан сделать меня счастливой, а это возможно только рядом с тобой!
– Уверена?
– Более чем, – отвечаю и спускаюсь губами на его шрамы.
Глава 19
Варя
Ринат напрягается, но позволяет мне опуститься, очертить губами языком карту прошлого, отмеченную на его теле. От низа живота остаётся совсем немного до члена, подрагивающего от нетерпениия и потёкшего смазкой. Я накрываю губами толстую головку, слизывая капли смазки, и посасываю.
– Ещё… – выдыхает со стоном Ринат и сгребает мои волосы в кулак.
Он немного надавливает, предлагая взять глубже, и я охотно делаю это. Но не собираюсь превращать это в полноценный минет и останавливаться лишь на оральных ласках. Взяв его тяжёлый член в рот, проглатываю так, что он упирается в глотку, и делаю несколько глубоких, скользящих движений, а потом выпускаю.
Ловлю взгляд Рината – одурманенный и голодный.
– Люблю тебя. Больше всего на свете. Люблю… – признаётся он и прижимает меня к своей груди.
Мы замираем так на время, слыша как гулко и громко грохочет в унисон наши сердца. Потом он переворачивает меня на спину и нависает сверху, глубоко целуя, опустив руку между ног и начав ласкать меня. Он то ускоряется, то замедляется, не позволяя кончить.
В одной из пауз Ринат неожиданно твёрдым взглядом смотрит мне в глаза, признаваясь:
– Первый раз меня не было два года. Тогда меня крупно подставили, я подготовил для тебя отход и пустился в бега, будучи уверенным, что Шумов поможет выбраться. Я отвлёк внимание на себя, твёрдо верил в это, ведь меня преследовали по пятам. Я попал в аварию, далеко от того города, где мы жили. Когда очнулся, то я не помнил ничего о себе. Ни денег, ни документов. Только дырка в башке, головные боли и тот самый шарм с феечкой…
– У тебя были провалы в памяти? Но почему… почему ты мне этого не сказал тогда?! – вскрикиваю, вспомнив, каким Ринат впервые предстал передо мной – обросшим, плохо выбритым, в странной, словно чужой одежде.
– Я скитался, бомжевал, перебивался случайными заработками. Прятался от полиции. Был уверен, что надо прятаться, но не понимал причину. Не знал её, не помнил. Меня накрыло, когда случайно оказался на месте аварии и тогда всё встало на свои места. Я вспомнил и бросился к одному из своих тайников. Там были деньги и пушка. Потом я пришёл к тебе… Вернее, сорвался. Надо было начать иначе, но я… – осекается, смотря мне в глаза с болью. – Прости. Налажал. Я хотел всё исправить, но был неосторожен и снова вляпался. Если бы не мой приятель Бекетов, умер бы по-настоящему. Но это не оправдание. Я должен был поступить иначе.
Ринат смотрит мне в глаза проникновенно, открывая передо мной свою душу. Я целую его и чувствую, как плачу, принимая его боль, как собственную, ощущая всё то, что пришлось пережить ему и мне, нам обоим. Это такой огромный клубок запутанных чувств, обид и боли, что я боюсь не суметь распутать его в одиночку.
– Я тебя не оставлю. Ни за что. Я буду с тобой, – обещает Ринат.
Я ему верю. Теперь без оглядки на прошлое.
Слёзы высыхают, стираются поцелуями, на их место приходят новые. Ведь нам столько нужно всего рассказать друг другу. Между ласками и поцелуями, которыми прерывается разговор, а потом мы снова начинаем с того места, где остановились, проникая друг в друга, разговаривая открыто.
Я рассказываю Ринату о нашем сыне, и он слушает жадно, внимая каждому слову.
– У меня много ваших фото. Я знаю их все наизусть и короткие видео тоже… Всё вот здесь, – прикасается к груди, где бьётся сердце. – Я его тоже люблю. Всем сердцем люблю и жалею, что ещё ни разу не обнял, – говорит с затаённой болью. – В разговоре с тобой я нарочно ни разу не поднимал эту тему.
– Слишком сильно это ранит?
– Ты даже не представляешь, насколько… – выдыхает едва слышно в мою шею.
Мы замираем в объятиях друг друга на несколько минут без единого движения. В этой неподвижности я слышу наше дыхание и учащенное сердцебиение – одно на двоих.
Жизненно важная необходимость быть вместе пульсирует в наших телах и на кончиках переплетённых пальцев.
Ринат опрокидывает меня мягким толчком на спину и спускается поцелуями с губ на шею, а оттуда на грудь. Он ловит губами соски, по очереди втягивая их в жаркий рот, лаская, терзая, доводя до умопомрачения. Окружающая комната погружается в темноту чувственными пульсациями. Кажется, от удовольствия меня подводит зрение.
Однако даже слыша мои громкие стоны, Ринат не останавливается, движется дальше.
Ниже.
Откровеннее и напористее.
Он сгибает мои ноги в коленях и разводит их невозможно широко, раскрывая полностью.
Сперва мне хочется прикрыться, это первое желание. Я давно не была так раскрыта и доступна для жаркого мужского взгляда.
– Ш-ш-ш-ш…
Ринат успокаивает меня, поглаживая подушечкой большого пальца клитор, обводит текущее лоно по кругу, надавливая.
– Ты же моя, Варя. Моя Феечка. С самого первого дня встречи – только моя. Зачем ты прячешь от меня то, что я хочу получить прямо сейчас?
Роняет слова, которые падают куда-то вглубь меня и заставляют гореть.
Пылать страстью.
Алчный взгляд Рината пронизывает до мурашек.
Не отрывая от меня его, опускается ниже и проводит нижней губой по напряжённому клитору. Просто едва задевает его и словно бьёт током по самой чувствительной точке моего тела.
Следующими прикосновением он показывает, что
