Читаем без скачивания Алхимик - Владимир Кузнецов

— Тс-с-с… — крыса вдруг разражается тихим, долгим шипением. Разве крысы умеют шипеть? Эд замирает, как загипнотизированный. В этот момент зверь прыгает.

Оцепенение спадает в доли секунды. Эд падает в сторону, сам не понимая, как успел среагировать. Крыса скребет когтями по палубе, проносится между ящиками, вспрыгивает на фальшборт, а затем сползает вниз, как насекомое держась на отвесной поверхности. Эд хватает первое, что попадает под руку — какой-то запасной блок с обрывком каната, бросается к фальшборту, перегибается, бьет. Блок грохочет о доски, но крыса уже далеко — тенью скрывается в оружейном порту.

— Что там? — Хорст рядом, наклоняется, смотрит вниз. Сол отступает, дышит тяжело. Холодный пот покрывает кожу.

— Ты видел? — хрипло спрашивает он. Хорст хмурится.

— Какая-то тварь прыгнула на тебя. Не будь мы на корабле, я б подумал, что собака…

— Крыса, — переведя дух, Эд оборачивается туда, где лежал Дилвинт.

Тела нет.

Тень от грот-мачты широкой полосой перечеркивает место, кольца каната спутались, один из ящиков перевернут. Там, где лежал Дилвинт — пусто.

— Эй, вы! — раздается суровый окрик морпеха. — Что за шум?

Сол молчит, исподлобья оглядывая подоспевших солдат. Рябые шестигранные дула, блеклые лезвия байонет все в зазубринах. Глаза недобро поблескивают из-под козырьков.

— Что тут происходит? — Паттерли спускается с квотердека, тяжело топая по ступенькам. Палуба вдруг кажется маленькой и тесной. Удивительно, что еще секунду назад все эти люди, казалось, находятся невероятно далеко.

— Вас ведь трое было так? Мистер Хорст, отвечайте, когда вас спрашивает офицер!

Хорст поднимает глаза на Сола, словно извиняясь.

— Так точно, сэр, трое.

— Где еще один?

— Не могу знать, сэр. Мы всего на миг потеряли его из виду, а потом он пропал…

Лицо Паттерли перекашивает от гнева. Даже в неясном свете фонарей видно, как дурная кровь приливает к щекам, вздуваются вены на лбу. Он разворачивается к Солу:

— Ты что видел, матрос? Ну же, не тяни!

— Ничего, сэр. Дилвинт нес канат, мы потеряли его из виду, а потом его не стало. Вот тот канат, что он нес.

— За дурака меня держите? Я слышал шум! Вы оглушили своего приятеля, а тело выбросили за борт!

— Мы бы слышали всплеск, господин лейтенант, — возражает один из морпехов. — Плеска не было, только стук.

— Значит, он где-то здесь! Поднять тревогу! Искать матроса Дилвинта живого или мертвого — и найти! Слышали меня!

— так точно, сэр! — морпехи и привлеченные выкриками матросы разбегаются. Рында — корабельный колокол — разражается частым, тревожным звоном. Паттерли оборачивается к Солу и Хорсту.

— А этих двоих — сдать под склянку!

— Дайте воды!

Деревянная плошка со стуком ударяется в запертую дверь. Снаружи слышится недовольный окрик, но не больше. Хорст ворочается в гамаке, что-то невнятно бормоча. Его спокойствию можно позавидовать — старый матрос уверен, что их скоро отпустят. Сол эту уверенность не разделяет.

— Зачем шуметь? — раздается из темноты каюты голос. Эд оборачивается. Каюта разделена деревянной решеткой, за которой можно разглядеть силуэт худого, невысокого мужчины.

— Разозлите их только, — говорит он с сильным акцентом, картавя и смягчая согласные. — Вода принесут скоро, две склянки.

Республиканец. Офицер, судя по сдержанному тону и приличному знанию языка. Сол вглядывается в фигуру. Мужчина, делает шаг к решетке. Слабый луч света, падающий от дверной щели, освещает его. Темные, вьющиеся волосы, длинный, заостренный, нос, густые брови, широкий, безгубый рот, похожий на хирургический надрез. На плече — поблекшее золото эполета. Бывший капитан «Кровавой десницы»!

— Я устал и хочу спать, — говорит он спокойно. — Не шумите, прошу.

— Excusez moi, — французского Сол почти не знает, к тому же нет гарантий, что республиканцы — это здешний аналог французов. Но уж больно узнаваем акцент. — Je ne veux pas vous dИranger. Essayez d'Йtre plus silencieux.

— Не утруждайтесь, — улыбается капитан. — Ценю ваше старание, но вижу, что мой язык для вас малознаком. Вы не альбониец? У вас выговор урски.

— Да, — кивает Сол, про себя отмечая новое слово. Кажется, Алина не упоминала этот народ… Жаль, ее дневник остался в Олдноне.

— Лучше спите, как ваш друг, — советует республиканец. — Скоро вас выпустят.

Эд замирает. Странные слова. Особенно от человека, сидящего взаперти.

— Вы не можете этого знать.

Капитан слегка качает головой.

— Могу. Вас отпустят, когда пропадет еще матрос. А он пропадет. Скоро.

Он отступает в тень, так, что различим становится только его силуэт. Эд стоит неподвижно, стараясь отогнать тревогу. Щелкает замок, яркий свет на мгновение ослепляет.

— Эй, ты, рыжий! Давай на выход!

Щурясь от яркого солнца, Сол выходит на шкафут. Два морпеха становятся позади него, ружья наготове, байонеты пристегнуты.

— Капитан Данбрелл хочет тебя видеть, — поясняет один. — Давай, шагай.

Вахтенные матросы провожают конвой тяжелыми, подозрительными взглядами. Кажется, весть о пропаже Дилнвита уже облетела команду, и все видят в странном чужаке ночного убийцу. И хорошо, если убийцу, а не дьявола-колдуна. Шарс, когда Сол проходит мимо, суеверно сплевывает через плечо, другие отворачиваются, стараясь не смотреть в глаза.

В капитанской каюте за большим столом сидят Данбрелл и Паттерли. Морпехи, остановив Сола в шаге от стола, выходят, закрыв за собой дверь. Офицеры молча разглядывают стоящего перед ними. Паттерли выглядит плохо — темные круги под глазами, щеки впали, заросли пегой с проседью щетиной. Данбрелл кажется прямой противоположностью — гладко выбрит, угловатый подбородок выпячен вперед, глаза прищурены, на губах — легкая улыбка превосходства и высокомерия.

— Матрос Сол, что вам известно о пропаже вашего товарища, матроса Дюка Дилнвита?

Сол смотрит прямо на капитана — в блестящие щелочки-глаза.

— Ничего, сверх того, что уже рассказал лейтенанту Паттрели, сэр, — произносит он ровным тоном. — Дилвинт на секунду пропал из виду, а когда мы стали искать его, то не смогли найти.

Лейтенант сжимает лежащую на столе ладонь в кулак — так что суставы хрустят.

— И это все? — невозмутимо интересуется Данбрелл. Сол кивает:

— Так точно, сэр.

— И никого больше на палубе вы не видели?

— Ну почему не видели? Видели, — Сол кивает в сторону Паттерли. — Господин лейтенант нес вахту на квотердеке. Морпехи сторожили бак. Еще трое или четверо матросов были на мачтах, но в тот момент они были проверяли паруса и не могли видеть нас… сэр.

Данбрелл кивает в такт словам Сола, с тем же выражением превосходства.

— Мистер Паттерли, — говорит он, когда матрос замолкает, — вы не могли бы оставить нас ненадолго?

Лейтенант бросает на Данбрелла удивленный взгляд, но приказ не оспаривает.

— Как будет угодно, господин капитан.

Он поднимается и выходит, наградив Сола колючим, злым взглядом. Эд невозмутимо смотрит прямо перед собой, поверх головы капитана, куда-то сквозь мутные кормовые окна. Дверь за лейтенантом захлопывается. Данбрелл выдерживает паузу. Вскоре снаружи доносятся командные выкрики Паттерли, сгоняющего злость на первых попавшихся матросах. Сол рассматривает паука, поселившегося в дальнем углу под потолком. Паук большой, лимонно-желтый в черную полоску, с огромным брюшком и маленькой головогрудью, тонкими и длинными лапками. Интересно, местный уроженец или прибыл из других широт?

— Я еще раз спрошу, мистер Сол: вы видели убийцу Дилнвита? Предлагаю вам хорошо обдумать свой ответ, — голос Данбрелла меняется, становясь почти угрожающим. — От него многое зависит. Продолжите отпираться — отдам вас под трибунал как убийцу. Вас повесят в этом же порту, и ни одна душа не будет знать, где ваша могила. И плевать, виноваты вы или нет. «Десницу» заберут у меня через неделю, максимум две — и темной матросне станет уже все равно, проклята она или нет.

Сол спокойно продолжает смотреть поверх головы капитана.

— За чем же дело стало, сэр?

Данбрелл поднимается, их взгляды встречаются.

— У меня есть свои причины найти истинного убийцу. И по твоим глазам, чужак, я вижу — ты его знаешь. Знаешь ведь?

Сол улыбается краешком рта. Вот как поворачивается дело! Он слега опускает голову, рассматривая лицо собеседника. Маска показного спокойствия почти спала с Данбрелла. Похоже, эти дни дались ему не легче, чем Паттерли. Не удивительно…

— Я знаю, что это за причины, — произносит Эд размеренно и спокойно. — Вы теряете авторитет. Команда перестает уважать вас. А это может плохо кончиться, сэр. Мятежом, например. И если вас не убьют свои же матросы, то потом Адмиралтейство разжалует, так ведь?