От столь обжигающей и крепкой хватки, мне стало не по себе. Неуклюже повела ногой, но Белов лишь сильнее сжал руку. Кажется, он все еще спал, а ежели нет, то это был весьма странный способ соблазнения.
А вообще странная это была штука… Бесстыдно держал меня почти у бедра он, а стеснялась я!
Герман снова дернулся и на сей раз пнул меня в щиколотку. Заворчал, хмыкнул и засопел. Дрых, как убитый. Робко пальцем ткнула его в плечо, но тот и ухом не повёл. Точно убитый! Вздохнув опустилась на подушки, но уже лицом к Герману.
Когда он снова зашевелился, неуверенно опустила руку на его грудь. Белов тотчас же успокоился, и на сей раз мои конечности не пострадали. Медленно, двигаясь почти по миллиметрам, ужиком примостилась около него, а после, уж совсем обнаглев, положила голову ему на грудь. Сопение прекратилось, а я замерла, боясь быть разоблаченной.
Все, Дунька, кабздец пришел! Сейчас он проснется и скажет, что ты маленькая извращенка! Спихнет и шутить станет! А я… Я всего лишь спать хотела! В объятиях и тепле, на крепком плече…
Все перестало существовать. Только звук моего сердца в голове и замершая тревога. Однако, Герман меня не спихнул. Причмокнул губами, убрал руку с ляжки, дабы пристроить ее на талии и притянул к себе. Улыбнувшись, закрыла глаза и моментально погрузилась в сон…
Грудь на которой я спала неожиданно стала быстро опадать и подниматься. Еще не до конца проснувшись, потерлась об нее щекой и зевнула. Так тепло, уютно…
Эх, лепота!
Ноги вытянула, потянулась…
— Бобриха, ты долго будешь об меня тереться? — услышала около уха, хриплый голос.
Вздрогнув, подскочила и вылупилась на Белова. Тот нахально ухмыльнувшись, приподнял бровь.
— Ай-ай-ай! — притворно пожурил он меня и цокнул. — Это ж надо! Пока я спал, вздумала соблазнить меня?
Сглотнув, смущенно опустила глаза, теребя в руках краешек одеяла.
— Ничего я не…
— Пф-ф, вот так вам девушкам и доверяй! Только одно вам надо!
— Б-белов! — вскрикнула, пуще прежнего краснея.
— Ну, а че? — хмыкнул и потянулся. Одеяло сползло вниз, обнажая рельефную, но самую удобную в мире грудь. — Бабам можно, а мне нельзя?
— Да ну тебя, — обиженно брякнула, порываясь встать.
Дурында! В каком измерении находились мои мозги, когда я решила уснуть на его груди?
— Куда? — рявкнул и перехватил меня, а затем и вовсе уложил возле себя и заботливо укрыл одеялом по самое горло. — Лежи, я не против, — подмигнул. — Но не ерзай, — предупредил, — а то у меня стояк.
Мне послышалось? Два раза моргнула и втянула воздух в легкие.
— Мышь, я мужик, а ты привлекательная девушка, — прошелся он бесстыжими зенками по мне. Казалось, что у этого парня глаза-рентгены, что смотрели сквозь одеяло, или же до неприличия развитая фантазия. — Ну и это нормальное явление. Мы в школе проходили. Ты тогда точно была, — хихикнул. — Такая ботанша, как ты не могла этого не запомнить, — щелкнул меня по носу.
Я и не забыла. Да и могла ли?! Он же после этого урока меня чуть со свету не свел своими шутками-минутками. Каждую! Каждую перемену меня терроризировал, фашист!
— Вот и хорошо, — еще раз зевнул и провел рукой по моим волосам. Жест, который заставил мои пальчики на ногах поджаться в трепете.
— Ты хоть выспалась? — спросил.
Я неопределенно пожала плечами. Что мне жаловаться, в самом деле?
— Поспи еще, мышка, — нежно провел по волосам, захватил прядку и покрутил.
— А ты?
— Спи, — поцеловал в лоб.
Все еще стесняясь, но чувствуя себя смелой как никогда, прижалась ближе, закрыла глаза и уплыла.
Проснулась от того, что хлопнула дверь, а в постели стало пусто.
Кинув взгляд на часы, достал сигарету, зажигалку, подкурил и затянулся.
Кайф!
Со вчерашнего вечера не курил, а сейчас уже обед. Бобриха на меня хорошо влияла. Вспомнив алые щечки чудачки, криво ухмыльнулся, но тут же мою челюсть повело.
В паху стало тесно. Ублюдок был крайне возмущен и протестовал. Ну согласитесь, его тоже можно понять. Молодой организм, тестостерон, гормоны, а я ни-ни. Вероятно, так выглядела жизнь монаха, и не сказать что она была мне по душе. Однако, трахать пустоголовых кукол, а после этими же руками прикасаться к мышке, это как помочиться в церкви. Мерзко! Потому и держал обет. Хоть порой и тяжко было. Охренеть, как тяжко! Но держать ее в своих руках такую хрупкую, женственную, отзывчивую было высшей наградой за мучения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Это не простая похоть и даже не страсть. Возможно, я всегда знал что с ней будет по-особенному. Возможно, даже поэтому сторонился и вел себя, как мудак. Знал, что если прикоснусь, то больше не отпущу. Не захочу отпускать.
Мне понадобилась вся моя чертова сила воля, что откровенно говоря разваливалась под каблуком Бобрич, чтобы сдержаться. Не опрокинуть ее на спину и не сделать с ней такое, что мучило меня в сегодняшних снах. Такое, от чего бы она задыхалась и повторяла мое имя в бреду и восторге.
Выдохнув едкий дым, зажмурился и покачал головой.
— Херня, — мрачно брякнул, норовя выбросить похотливые мысли из испорченной головы.
Как ни кстати, дверь открылась и зашел Шурик.
— Не прошло и три года, — хмыкнул. Этого дятла я ждал более часа.
Санек скривилась свою морду-лицо, закатил глаза и пожал мне руку.
— Где тебя черти носят? — возмутился он. — Вчера…
— Вчера — это вчера, — затянулся последний раз и потушил папиросу об пепельницу. — Не гунди, Шура. Что ты вечно, как баба недовольная? Ноешь и ноешь! Все ж путем было. Я послал тебе человечка. Он свое дело знает. Проблемы были?
Саня заколебался, что-то невнятно пробубнил под нос и, хвала всевышнему, заткнулся.
— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши. — Мне понадобится еще несколько дней. Мурчик в курсах, — прежде чем он заикнулся, ответил. — Так что, пока работаешь с Серым. Он пацан толковый, схватывает на лету.
— Нахрена тогда нам ты такой умный, мегамозг?
— А захрена-ли, — нравилось мне доводить его до белого каления. — Пока крупная рыба не плавает, а с этими типами порешаете без меня. Кстати, где моя доля?
Александр одарил меня отнюдь не добрым взглядом, шикнул себе под нос что-то нелицеприятное в мой адрес, пошарил по карманам и, достав купюры, бросил на стол.
Какой-то он нервный последнее время. Бабы не дают что ли?! Когда я любезно поинтересовался и даже предложил помощь, не свою разумеется, а бывших подружек, Санек нахохлился и послал меня в страну Жопландию. Ну, и черт с ним!
— Кстати, про тебя спрашивал Кощей, — когда я уже стоял у двери, вдруг произнес Шурик.
Я напрягся, но виду не подал. Невозмутимо повернулся на пятках и, приподняв бровь, спросил:
— Чего хотел?
— Да ничего особенного, — пожал плечами, а сам заинтересованно зыркнул из-под бровей, — каким ветром занесло, чем занимаешься, есть ли подружка…
Рассмеявшись, я включил режим шута.
— Если спросит, скажи, что он не в моем вкусе. Я смазливых и жопастеньких люблю.
Саня фыркнул, а я вышел из подвала. Интересовался значит… Что ж, я тоже не промах, Кощей.
Эта падаль тщательно заметала следы. Значит, было что скрывать. Мало кто о нем что-либо знал. Все, что мне удалось узнать, это то, что он мажористый пингвин, который прожигал папочкины бабки и которого пару раз отмазывали от ментовки. Первый раз за вандализм. Дебил купался пьяным в фонтане, а после осквернил памятник, помочившись на него, а вторая история привлекла мое внимание. Уж больно, мутная она была.
То ли девке он присунул, а та не захотела давать, а может и захотела, а потом решила на этом срубить бабла. Ничего толком я не нарыл. В общем, дело закрыли. Девка заяву забрала, претензий никаких не имея, а Кощей вышел сухоньким из воды. Все, это мне поведал, кто бы мог подумать, Харитонов. Они были из одного города и, насколько я понял, из одной тусовки. Мир был тесен, что сказать… А вообще не удивительно, Харитонов тоже скот, каких поискать.
Повернув к барной стойке, я ухмыльнулся, когда за одним из столиков заприметил собственной гадской персоны Кощея. Легок на помине, что сказать… Он разговаривал с незнакомым мне типом с подозрительно знакомыми чертами лица. Кажется, где-то я его уже видел.
