наказать ее за измену и привести к покорности было делом довольно сомнительным для князя, сколько потому, что пиперяне во всякое время могли получить помощь от турок, столько и потому, что в случае самого успеха, черногорцы не могли бы слишком рассчитывать на их содействие против турок; напротив, они возбудили бы еще сильнее взаимное кровомщение, которое действительнее самого золота. Вследствие чего, Даниил решился взять турецкую крепость Жабляк и держать ее до тех пор, пока турки не выдадут изменников Радована и других и не откажутся от покровительства над нахией Пипери и всякого содействия в случае движения на нее черногорцев.
Жабляк, как большая часть турецких крепостей в здешнем краю, построен на высокой, довольно неприступной горе и, обстреливая сам город или форштадт, расположенный у подошвы, защищает его от неприятеля. Жабляк находится почти на самой границе черногорской, у Скутарского озера, по которому легко и скоро может получить пособие из Скутари, главного города северной Албании и местопребывания паши. А потому взятие Жабляка требовало быстрого и тайного исполнения.
22 ноября 1852 года в темную ночь собралось двадцать пять человек храбрейших черногорцев, в числе которых были участвовавшие во взятии Жабляка в 1835 году и теперь служившие проводниками. Они подошли к крепости с той стороны, где гора оканчивается отвесно и кидает далеко тень, заслоняя собою все ближайшие предметы. Турки считали эту часть неприступною и оставили ее без внимания. Главное дело было приблизиться к стенам: перебраться через них, при пособии одних веревок и собственных плеч и рук, было делом легким. Достигши укрепления, черногорцы кинулись прямо к казарме, где перерезали канониров, в числе каких-нибудь десяти человек, составлявших почти весь гарнизон крепости, в которой было четыре орудия и значительный запас пороха, и взяли в плен коменданта, но потом отпустили его на слово в Скутари. На утро они впустили до трехсот человек, подоспевших к ним на подмогу, катунян, а на другой день, когда пришли турки, они нашли уже около 2.500 человек в сборе.
Черногорцы направили найденные в Жабляке орудия на форштадт или селение, находящееся у подошвы горы; впоследствии привезли еще одно орудие из Цетина и почти каждый день делали вылазки, превратили селение в груду камней, но жители его сражались за этими грудами и, конечно, обязаны более себе, чем турецким войскам, что черногорцы не взяли его. Это было лучшее дело со стороны неприятеля в течение всей войны, хотя оно было местное и прошло почти незамеченным. Черногорцы потеряли здесь в разных делах около двухсот человек убитых и раненых. В числе последних находился храбрый начальник Машан Негош, дядя князя Даниила; он был очень тяжело ранен осколками бомбы, вырвавшей часть мяса из ноги и раздробившей кость, но искусство доморощенных операторов и врачей, которое решительно делает чудеса при лечении ран, спасло жизнь Машана. Князь Даниил участвовал также в делах в Жабляке.
Машан, пользуясь сбором черногорцев, тысячи в две с лишком человек, ходил к Подгорице; эта неосторожная экспедиция без артиллерии и кавалерии в равнины, против войска сильнейшего, экспедиция, которая, впрочем, не в первый раз повторяется и, конечно, всегда безуспешно, извиняется только пламенным желанием черногорцев освободить христиан Зетской долины, чрезвычайно угнетаемых турками и возвратить их прежнему отечеству, Черногории, которой они так сильно сочувствуют. Нельзя не упомянуть здесь о благородном поступке пастровичан: движимые чувством единоверия, они нередко помогали черногорцам и даже многие юнаки ходили с ними драться против турок, неведомо от своего правительства. Узнавши, что в Жабляке расстреляли весь свинец и что черногорцы распилили одно орудие, чтобы металлом его заряжать другие, пастровичане, по занятию рыболовы как все жители прибрежья, сняли весь свинец, которым обыкновенно оторачивают сети, и отнесли его на подмогу в Жабляк.
В начале января 1853 г. князь Даниил, покорный воле высшей, оставил Жабляк, как собственность султана, взяв с собою, однако орудия и разрушив большую часть укреплений.
Между тем Омер-Паша приводил в исполнение свой план нападения на Черногорию. Мы увидим из описания похода его, в какой степени план этот был удобен, особенно в наступавшее время года: нельзя было не предвидеть ни проливных дождей, ни всякого зимнего невзгодья и не принять нужных мер особенно, при определении операционной линии.
По словам самого Омера-паши, состав войск его был следующий: двадцать два батальона пехоты, низама, из которых три отборных гвардейских, прибывших морем из Константинополя. Полагая, что батальоны были некомплектные, хотя, как известно, их пополняли перед походом, все-таки можно считать каждый батальон в семьсот человек, вместо восьмисот; следовательно, всего пехоты было 15.400. Три эскадрона кавалерии и двадцать восемь орудий, из числа которых восемнадцать горных, переносных; при них и в эскадронах людей всего более тысячи человек. Тоски и нерегулярных войск, преимущественно из Албании, около восемнадцати тысяч. А все вместе составит около 33.400 человек. Войска эти были разделены на четыре отряда и двинулись на Черногорию с разных сторон одновременно. Дервиш-паша с четырьмя тысячами войска напал совершенно нежданно на Грахово. Измаил-паша с шестью тысячами подступил к Острогу, Селим-бей Антиварский и Мустафа-паша с семью тысячами вторгнулись в Церничку-нахию и наконец сам Омер-паша с Османом-пашей и с 17.400 войска двинулся на Мартыничи. Главная цель его была овладеть внезапно Мартыничами, воспользоваться паническим страхом черногорцев и, соединившись с Измаилом-пашей, что ему не трудно было исполнить по случаю измены пиперян, двинуться прямо на Цетин, между тем Селим-бей подойдет туда же из Цермнички-нахии, а Дервиш-бей, стоя на границах цуцкого племени, одного из храбрейших, удержит его от всяких действий против главных сил турок.
Черногорцы проведали, что турки собираются ударить на них, но предполагая, что они по примеру прежних лет вторгнутся в Черногорию со стороны Лешанской нахии, послали туда небольшой отряд; но вдруг узнали, что неприятель напал со всех сторон, кроме именно той, где была хотя небольшая защита. Нападение это, сделанное не без расчета, именно на праздниках Рождества Христова, было так внезапно и в таком числе войск, что черногорцы невольно оторопели и не знали, куда кинуться для защиты своей страны.
Конечно, черногорцев можно отчасти упрекнуть в беспечности, потому, что они допустили напасть на себя врасплох и не знали о движении турецких войск, но с другой стороны нельзя не принять в соображение того, что средства Черногории слишком ограничены; она не имеет регулярных войск, кроме каких-нибудь пятидесяти переников неправильной пограничной стражи; война производится без предварительного о ней объявления и неприятель слишком навык к внезапному и тайному нападению.
Нападение Дервиша-паши было успешно для турок. Воевода Граховский, несмотря на нечаянность нападения имел
