– Ты знаешь меня, не так ли, – сказал лорд Албанус.
– Ты лорд Албанус, – настороженно ответил Конан.
– Значит, ты меня знаешь, – удовлетворенно сказал благородный лорд. – Я этого опасался. Хорошо, что я поспешил.
– Ты? – напрягся Конан и взглянул на Гариана. Почему же Албанус не боится признать свою вину перед королем?
– Не рассчитывай на его помощь, – расхохотался Албанус. – Было время, ты доставил мне немало неприятностей. Но ты не похож на орудие воли богов. Волки о тебе позаботятся. Единственный серьезный ущерб, который ты мне причинил, исправлен девушкой, которую ты послал на поиски скульптора. И ты в итоге оказался лишь мелкой неприятностью.
– Ариана, – резко спросил Конан. – Что ты с ней сделал?
Черноволосый лорд зловеще рассмеялся.
– Пойдем отсюда, Гариан. Оставим эту юдоль печали.
– Что ты сделал с Арианой? – выкрикнул киммериец ему в спину. Король обернулся на пороге и посмотрел на Конана. – Скажи мне, что он сделал… Гариан отвернулся. Дверь захлопнулась, и Конан задумался. Он с первого взгляда заметил странности в поведении монарха, но сначала отнес это на свой собственный счет. Вряд ли человек, слушая собственный приговор, видит все в нормальном свете. Но сейчас он заметил еще одну странную вещь – на лице короля не было синяка. Но Гариан не стал бы пудрить лицо, подобно женщине, а при дворце не было чародеев, которые могли бы убрать синяк магическим способом. Сам по себе синяк сойти бы не успел. Мелочь. Но из этой мелочи следует, что на троне сидит не настоящий Гариан. Конан призадумался. Албанус ковал заговор, а теперь он первый советник короля, который не есть Гариан. Но тогда, в покоях Веджента, был именно Гариан! В этом Конан был уверен. Не иначе, в деле замешано колдовство.
Терпение, одернул он себя. Многое зависит от того, освободят ли его от цепей до того, как сбросят волкам. Даже против зверей мужчина со свободными руками и сильной волей многое может сделать.
Албанус об этом еще пожалеет!
Рабыня натирала маслом обнаженное тело Суларии. Леди Суларии, – она поправила себя, сладко потянувшись.
Как приятно было стоять среди лордов и их жен в тронном зале, а не отираться где-то позади. И пусть признать ее их заставил страх – это делает ее триумф еще слаще. Она стала из королевской любовницы – благородной дамой. Почему бы ей не стать теперь королевой?
– Королева Сулария, – она попробовала произнести это вслух. Улыбнувшись, она повернула голову и устремила взгляд на свою камеристку, пухлую седовласую женщину. Это был единственный человек во дворце, которому Сулария доверяла. Или, точнее сказать, не доверяла меньше других.
– Она все еще ожидает, Латона? – задала вопрос хозяйка.
Камеристка кивнула.
– Уже два часа. Она не осмеливается уйти.
Блондинка удовлетворенно вздохнула.
– Латона! Введи ее сюда. Потом займешься волосами.
– Да, хозяйка, – кашлянула служанка и убежала.
Вскоре в ее сопровождении появилась леди Джеланна.
Стройная женщина пронзительно смотрела в лицо Суларии, а та загадочно улыбалась. Служанка продолжила работу над ее прической. Этикет разрешал слугам присутствовать при встрече только в том случае, когда на аудиенцию приходит человек с более низким положением в обществе, чем у хозяина. Так что это было намеренным оскорблением.
Джеланна на глазах утрачивала уверенность в себе. И все же она наконец потребовала:
– Зачем ты пригласила меня, Сулария? – Сулария выгнула бровь. – Леди Сулария, – исправилась Джеланна. Похоже, эти слова были для нее кислее лимона.
– Ты выросла здесь, во дворце. Не так ли? – вкрадчиво спросила блондинка.
– Да, – резко ответила Джеланна.
– Наверное, играла в прятки в коридорах, бегала по двору. Плескалась в фонтанах. Каждое твое желание мгновенно исполнялось.
– Ты хочешь поговорить со мной о моем детстве?
– Нет, – отрезала Сулария. – Я призвала тебя не поэтому. Ты знаешь Энаро Эстариана?
– Эту отвратительную маленькую жабу? – фыркнула она. – Я о нем слышала. Встречать не приходилось.
– Он ищет себе жену, – снова улыбнулась Сулария.
– Действительно?
– Он хочет молодую жену, из благородных. – Джеланна вздрогнула, и Сулария поспешила продолжить: – Ему нужен титул, который он не может купить. Он также хочет иметь сыновей. Много сыновей. Гариан, – солгала блондинка, предложил мне подыскать невесту.
Джеланна в нерешительности облизнула губы и сказала с дрожью в голосе:
– Я прошу прощения, леди Сулария, если я чем-нибудь оскорбила Вас.
– А не знаешь ли ты некоего Дарио? – потребовала Сулария. – Начальника королевской псарни?
– Нет, моя леди, – запнулась собеседница.
– Очень неприятный человек, и в своих привычках, и в деле. Рабыни от него прячутся, потому что он любит причинять женщине боль.
Сулария с удовольствием созерцала испуганную женщину. Не считаешь ли ты, Джеланна, что ночь с Дарио для тебя предпочтительнее жизни с Эстарианом?
– Ты сошла с ума, – заявила женщина. – Я…
Я не желаю больше тебя слушать. Я отправляюсь в свои загородные владения, и будь ты хоть трижды королевой, тебе никогда…
– Четверо солдат проводят тебя, – прервала ее Сулария. Они отведут тебя либо к Дарио, либо под венец с Эстарианом. Никуда ты не уедешь.
– Пожалуйста! – разрыдалась черноволосая женщина. Если хочешь, я встану на колени. Я буду просить прощения на виду у всех! Прости…
– Выбирай, женщина, – сладко мурлыкнула Сулария. – Или я сделаю этот выбор за тебя. Солдаты сегодня же доставят тебя к Эстариану. Я специально укажу в записке, что ты называла его «жабой». Выбирай!
Джеланна покачнулась и чуть не упала.
– Я…
Я пойду к Дарио, – сказала она сквозь рыдания.
Сулария выпрямилась. Этих слов она ждала давно.
– В конуру, сучка! – и она рассмеялась вслед выбежавшей женщине. Нет, власть – это великолепная штука!
Глава 22
Дверь его камеры отворилась. Неужели Албанус решил прикончить его на месте, отказавшись от ямы с волками, подумал Конан.
Два стражника со взведенными арбалетами в руках проскользнули в камеру и встали по углам.
Конан приготовился к прыжку, но в этот момент в дверях появился круглолицый тюремщик.
– Солнце уже высоко. Пора вести тебя на съедение волкам, варвар. Если ты попытаешься вырваться, когда я и Струто будем снимать с тебя цепи, эти двое всадят тебе по стреле в каждую ногу и тебя просто сбросят в яму. Дошло?
Конан притворился, что ему не хочется уходить отсюда.
– Снимайте цепи, – прорычал он, сверкая глазами.
Быстро и профессионально тюремщики сняли кандалы, стараясь держаться так, чтобы не заслонять киммерийца от стражников. Что же он, дурак по их мнению, что ли, подумал Конан. Он вполне мог бы уложить и стрелков, и тюремщиков, но зачем? Он и в камере слышал, как у дверей толчется целая толпа людей, наверняка вооруженных. Умереть – дело нехитрое.
