К счастью, мы добрались до читального зала быстрее, чем парень успел поделиться остальными тезисами из личной философии, иначе нарвался бы на резкость, а срамить острослова было себе дороже. В душе я порадовалось, что, наконец, избавлюсь от навязчивого кавалера, но, супротив ожиданиям, он вошел следом за мной.
Обширный архив факультета пользовался хорошей репутацией у теологов и профессоров философии, и читальный зал пустовал редко. Сегодняшний день исключением не стал, народу собралось немало. Раздавался шелест перелистываемых страниц, деликатное постукивание по клавиатурам лэптопов. Изредка кто-то простужено покашливал.
За нашими спинами громогласно шибанула створка тугой двери. Грохот разнесся в уважительной тишине, и библиотекарь, сидевшая за регистрационной стойкой, встрепенулась. В нас уткнулся уничижительный взгляд из-под очков с толстыми стеклами.
— Антонова, — зашептал Сухов, пока мы шли по проходу между рядами письменных столов, — я тут подумал…
— Нет! — буркнула я, пугаясь одной мыслью о совместных планах с парнем.
— Я же еще ничего не сказал! — во весь голос возмутился молодой человек.
Библиотекарь грозно сощурилась и, упершись в стол руками, поднялась.
— Хотя бы кофе в столовой мы можем попить? — покосившись на возмущенную работницу, уже громким шепотом предложил Сухов.
— Не имею привычки пить кофе с парнями, имени которых не знаю. — Отговорилась я и, заработав удивленный взгляд, пояснила: — Ну, не помню я твоего имени.
— Андрей, — незамедлительно подсказал тот.
Негодующая библиотекарь, невзрачная дама с обмотанным вокруг поясницы пуховым платком, во всеоружии (то есть с ответом «нет» на любую просьбу) ждала нас за регистрационной стойкой.
— Здравствуйте, — любезно поздоровалась я. — Мне бы пропуск в архив выписать.
— Секция? — Последовал короткий вопрос.
Я покосилась на Андрея без интереса изучавшего чистые библиотечные формуляры и, сдавленно кашлянув в кулак, быстро протараторила:
— Оккультной литературы.
Парень расплылся в издевательской улыбке, а библиотекарша в торжествующей.
— Секция опечатана, — протянула она таким довольным видом, будто только что узнала о выигрыше в лотерею. — В отделе проводили дезинфекцию, и доступ закрыли на неопределенный срок. Знаете ли, кто-то подшутил и выпустил полк пауков. — Библиотекарь делано поежилась. — Вы, орнитологи, развлекаетесь, а весь факультет страдает.
— Арахнологи, — машинально поправила я с кислой миной. — Но мы-то — не они, и становиться ими не собираемся.
— И превосходно, — счастливо заключила работница, — только пропуск не дам.
— Ведьмой, по ходу пьесы, ты, Антонова, сегодня не станешь, — хмыкнул Сухов, вызывая во мне истеричный смешок. — Соглашайся на орнитолога, это звучит поприличнее.
Уставившись в светлые глаза библиотекаря, я тихо и как можно душевнее пожаловалась:
— Без архивного материала я провалю курсовую работу.
Вдруг лицо женщины приобрело растерянное выражение, а взгляд затуманился и потерял осмысленность. Она растянула бескровные губы в подобострастной улыбке и плавным жестом открыла толстую канцелярскую книгу с разлинованными страницами.
— На чье имя выписывать?
Неожиданная услужливость скаредной дамы, только что отправлявшей нас восвояси, по-настоящему насторожила, и мы с Суховым удивленно переглянулись.
— Антонова, — ошеломленно назвалась я. — Александра.
Работница принялась мелким почерком строчить мое имя в графу, потом вытащила бланк для пропуска.
— Так не бывает, — чуть склонившись, на ухо мне пробормотал парень.
— Ага. — Я нахмурилась, и от внезапной догадки заныло под ложечкой. Бедняжка казалась задурманенной, вернее, зачарованной.
— Держи, — женщина протянула заполненный пропуск. — На твоего друга выписать?
— Не надо! — в один голос испуганно выдохнули мы с Суховым и поспешно отошли.
Добравшись до середины прохода, я все-таки обернулась. Внутри кололо от чувства вины. Из-за стойки регистрации торчала лишь макушка с заколотым шпильками пучком жестких волос.
— Подожди секунду, — бросила я кавалеру и решительно вернулась.
Приподняв очки, женщина в смятении рассматривала канцелярскую книгу с фамилиями. При моем появлении работница оторвалась от озадаченного изучения страницы и недоуменно свела бровки. Взгляд по-прежнему оставался мутным.
Я размашисто написала на чистом формуляре телефон мамы и сунула библиотекарше.
— Возьмите.
Непроизвольно слушаясь приказа, женщина приняла бумажку.
— Если вдруг услышите в голове странные голоса или чего-нибудь в зеркале привидится, то немедленно звоните по этому номеру.
Жертва колдовства быстро заморгала, будто в глаз попала соринка. В лице проявлялась осмысленность, губы недовольно поджались. Враз стало ясно, что бедняжка отошла от гипноза и без помощи психиатра.
— Забудьте. — Поспешно потянувшись, я ловко вырвала карточку из рук библиотекарши и, пока женщина не пришла в себя окончательно, припустила к выходу.
В сумрачном коридоре было безлюдно. Из актового зала, находившегося на том же этаже, доносились неразборчивые голоса. Похоже, панихида была в самом разгаре, и, чувствуя неловкость, мы прошмыгнули, у открытых настежь дверей.
Зал оказался полупустым, желающих попрощаться с погибшей нашлось немного. На сцене, убранной похоронными венками, произносил траурную речь невысокий лысенький декан. На первых рядах позевывали преподаватели. Студенты, собравшиеся только ради свободной пары, нетерпеливо егозили в креслах. Печальное и обидное зрелище.
— Так как насчет кофе? — переспросил Андрей, когда мы добрались до архива.
— Чай, — с тяжелым вздохом сдалась я, — не люблю кофе.
— Заметано, — согласился парень, открывая для меня дверь в книгохранилище, откуда повеяло характерным запахом пыли и слежавшихся газет.
Предъявив пропуск сутулому инфантильному очкарику, я уселась за старенький компьютер с моргающим экраном и внимательно изучила картотеку. Упоминание о ведьмаке Аароне нашлось только в одной книге с названием «Проклятье».
Отыскав нужный стеллаж, я просмотрела несколько шеренг из потрепанных томиков. От старости на многих стерлись названия, и отклеивались корешки. Нужная книга в обложке из дубленой кожи обнаружилась на нижней полке, стиснутая с двух сторон многочисленными ветхими брошюрками. Чтобы вытащить тяжелый фолиант пришлось приложить усилие. Вместе с ним посыпалась кипа макулатуры, и по полу разлетелись пожелтевшие листики. Боясь, что кто-нибудь заметит неловкость, я быстро собрала ворох и поспешно сунула обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
