как не всякая бабушка умеет, а потом разочарованно всплеснул рукой, мол, большего от тебя и ждать не стоило. Это было еще обиднее, чем вечные упреки Кобзева. И, не получив словесной порки от друга, Лена решила устроить ее себе сама.
Ее утро всегда начиналось с кружки кофе и сайта вакансий «SeeU.Работа». Знакомый логотип вгонял Фетисову в транс, и едва перелистнув первый десяток объявлений, она зависала и прокручивала в голове разговор с Томским снова и снова, подставляя разные варианты реплик. Делала она это так долго и упорно, что вскоре воображаемые голоса зазвучали для нее реальнее, чем тиканье часов на стене. К вечеру чувство голода возвращало Лену в неприглядную действительность, она перекусывала, отправляла пару-тройку резюме и перемещалась на диван в объятия рубашки Томского. Вдоволь нанюхавшись, Фетисова погружалась в бесконечные смутные сновидения, где плавала на яхте. Только вместо того, чтобы поцеловать Лену, Ян либо выбрасывал ее бездыханное тело за борт, либо отправлял с веслами на галеры, где она и гребла в поту с бывшими коллегами до самого рассвета, получая время от времени удары кнутом от Вайца.
Ночь после третьего собеседования прошла по тому же сценарию, и когда сквозь сон до Лены донеслись ритмичные глухие удары, она поначалу решила, что это ее весло бьется о борт яхты, и заметалась по дивану, в ужасе ожидая Вайца и его кнута.
Вайц и вправду появился, только не во сне, а наяву. Когда Лена таки свалилась с дивана и с облегчением осознала, что удары в ее входную дверь не имеют никакого отношения к веслам, то скорее бросилась в прихожую, отперла замок, и перед ней предстал Дмитрий Яковлевич собственной персоной. Он сиял, как стеклянные стены опенспейса после очередного клининга, и улыбался так широко, будто только что лично похоронил всех врагов.
– Он согласился! – торжественно провозвестил Вайц, протискиваясь мимо Лены.
Она запахнула халат поплотнее, подслеповато прищурилась и нащупала на комоде очки.
– Кто? – скрипнули ее полусонные голосовые связки.
– Томский! Вы можете приступить к работе начиная с этого самого дня! – Вайц сделал театральную паузу, видимо, ожидая, что Лена сейчас запрыгает на месте, хлопая в ладоши от счастья.
Но прыгать Лена не спешила. И не только потому, что зловредная соседка снизу каждый стук воспринимала как личное оскорбление и повод настрочить донос участковому, но еще и потому, что в последнее время Фетисова слишком часто обжигалась, принимая желаемое за действительное.
Да, Вайц никогда не увлекался розыгрышами, и чувство юмора у него либо отсутствовало вовсе, либо болталось где-то в организме ненужным рудиментом. И все же поверить, что после ее язвительных замечаний в адрес постельных навыков Яна он вдруг резко возжелал вернуть обидчицу в компанию, Лена тоже не могла.
– Он сказал вам это лично? – нахмурилась она, озадачив Вайца неожиданным скепсисом.
– Ну конечно! И лично настаивал, чтобы вы вернулись поскорее!
Лично? Что ж, тогда, возможно, в попытке зло пошутить стоит винить не Вайца, а самого Томского. Кто знает? Вдруг он обиделся настолько, что его задетое эго до сих пор требует сатисфакции? Пригласит ее в офис, заставит поверить, что она – снова член дружной семьи «SeeU», а потом уволит во второй раз, уже прилюдно и унизительно, с прямой трансляцией в интернете и прочими фейерверками.
– Знаете, – Лена отступила, уткнувшись спиной в стену: настолько живой получилась картинка позорного увольнения, – не думаю, что это хорошая идея.
Вайц моргнул, потом чуть склонил голову вперед и повернулся к Лене правым ухом, будто расслышал ее не с первого раза.
– Что? – переспросил он. – Может, вы не поняли. Вас приглашают обратно в «SeeU». На прежнюю должность и ставку. Более того, пока вас не было, я подправил все недочеты, и теперь мы можем презентовать «Влюбителя» Томскому. Правда, я тут поразмыслил насчет нового способа применения…
– Нет, погодите! – Лена упрямо мотнула головой. – Я не понимаю, почему вдруг Томский согласился. Последний раз, когда мы виделись, он был… мягко говоря, против.
– А когда вы виделись в последний раз? – напрягся Вайц, но тут же сам ответил на свой вопрос: – Ах, на митапе… Он тогда в принципе был не в духе. Я же объяснял: проблемы с продажей «Улиток»… Кстати, именно поэтому он и согласился.
На этом мозг Фетисовой застопорился окончательно. К «Улиткам» она точно не имела никакого отношения. Или Томский после лошадиной дозы снотворного слегка свихнулся, или шифер отъехал у нее, у Лены.
– Слушайте, это все слишком. Я вообще не понимаю, почему…
– Давайте так, – перебил Вайц и нетерпеливо взглянул на наручные часы. – Я даю вам пятнадцать минут на сборы, а все детали мы обсудим по дороге в офис. Уже половина девятого, а у меня от опозданий всегда разыгрывается гастрит.
У Лены гастрит разыгрывался не от опозданий, а от нерегулярного питания и полной неуверенности в завтрашнем дне. Выбор перед ней стоял небольшой: остаться дома наедине с последними крохами собственного достоинства и смутными карьерными перспективами или рискнуть снова получить от Яна по шапке, но зато получить и ответы на некоторые свои вопросы. К тому же, если Томский все-таки снизойдет до мести и уволит Лену с треском, едва она переступит порог бизнес-центра, возможно, эта глупая влюбленность, граничащая с одержимостью, пройдет сама собой. Последний аргумент пудовой гирей плюхнулся на весы выбора, и Лена, коротко кивнув Вайцу, скрылась в ванной.
Собираться в рекордные сроки она умела с детства. Годами слушала ворчание отца: мол, ждать, пока оденется женщина – худшее испытание для мужчины.
– Если бы твоя мать служила в армии, – говорил он, пока они прели в куртках перед выходом в гости, – мы бы вышли из дома полчаса назад. Поверь, научишься одеваться быстро, и у тебя отбоя от женихов не будет.
Одеваться быстро Лена научилась. И хотя очереди из женихов под окнами у нее до сих пор не появилось, навык остался. Без труда уложившись в отведенные пятнадцать минут, она предстала перед Вайцем в полной боеготовности и с ноутбуком под мышкой.
– В десять будет небольшое собрание, – сообщил Дмитрий Яковлевич по пути к машине. – Презентацию я подготовил, ваше участие в разработке, само собой, я обозначу, но попрошу не перебивать меня. Даже если вы с какими-то
