Читаем без скачивания Стеклянная западня - Герберт Франке

-- А конец близок? Он уже начался. А какой он будет... этот самый конец?

-- Пожалуйста, не спрашивай об этом.

-- А то, что сейчас... здесь... вот этот наш час... это тоже конец?

-- Нет,--сказала женщина.--Этот час вне всего. Его не предвидел никто. Ни я, ни ты. Даже майор не смог предусмотреть его в расчетах. Быть может, это и побудило меня больше всего: желание сделать нечто, никем не просчитанное. Мы не знаем, какие будут последствия, но что все имеет последствия--это факт. Значит, будут последствия, которые снова никто не сможет предусмотреть, а у них будут свои непредсказуемые последствия, и так вечно.

-- И ты этого хочешь?

-- Да, хочу. Наверно, я такая же, как ты. Ведь ты тоже хотел именно этого. Быть может, чуть иначе, чем я. Ты хотел убить майора. В сущности, это одно и то же.

-- А можно сделать так, чтобы конец не наступил?

-- Нет, невозможно.

-- Тогда какой во всем этом смысл?

-- Конец ожидает лишь отдельных людей--тебя, меня, любого. А остается совсем другое--надежда.

Они долго молчали, слышно было только дыхание. Постепенно сознание Абеля окончательно прояснилось, туман рассеялся. Расширился и обзор, теперь он мысленно мог видеть не только то, что было непосредственно перед глазами. А там, во внешнем мире, было зло, внушающее страх. Он взял женщину за запястье, поднес к глазам ручные часики --11.45.

-- Парад, наверно, кончился,--сказал он.

В тот же миг он почувствовал себя усталым, отчаявшимся, конченым. Мускулы у него болели, в голове что-то монотонно пульсировало. Вновь зашевелились вопросы, теперь он мог формулировать их четче, но все более проясняющееся сознание отчетливо выявляло их бессмысленность, а заодно и бессмысленность ответов, которые он мог бы получить, и бессмысленность любых действий. Глухая стена отгородила все разбуженные в нем желания. Он стоял у черной пропасти безнадежности.

-- Парад скоро кончится,-- повторил он.--Я вернусь в камеру. Ты сама знаешь, так будет лучше.

Он откинул одеяло, заставив себя не заметить, какого напряжения воли стоило ему это простое движение.

-- Не печалься,--сказал он.

Теперь, несмотря ни на что, он был сильнее. Крепко стянул пояс халата, надел тапочки. Женщина лежала на тахте. Она отвернулась к стене, закрыв руками лицо.

Абель не смотрел в ее сторону. Он не мог туда смотреть. Он открыл дверь и вышел.

В прилегающем помещении никого не было. Он вышел в большой коридор. Первая дверь справа -- вход в его камеру. Он прошел мимо. Внимание его привлекло окно, стекла слегка дребезжали. Он подошел и выглянул наружу.

Серые бараки похожи были на скалы под желтым, затянутым дымкой небом. Окна как норы. Забетонированные дорожки разрезали желтоватый грунт на аккуратные прямоугольники. По большому плацу, описывая круги вокруг склада оружия, единым строем маршировал батальон, единое тело двигало двумя тысячами ног в маршевом ритме. Бетон гудел.

Они проходили строем мимо сотни капралов, десяти сержантов и майора. Майор возвышался над всеми на постаменте. Он глядел на бесконечные колонны солдат, маршем проходящие мимо. Видел ли он их реально или они были лишь фоном, на котором разворачивались волнующие события, исполненные мужества и воинского духа? Этого никто не знал. Он застыл в приветствии, отдавая марширующим солдатам честь, неподвижный, похожий на монумент.

Земля дрожала. Абель чувствовал это даже здесь. Тысяча левых, потом тысяча правых ног попеременно впечатывали в землю тяжелый шаг. Тысяча солдат. Лишь сейчас Абелю пришло в голову: не тысяча, а девятьсот девяносто восемь. Двое отсутствовали. Остин и он.

Уголки глаз у Абеля дрогнули, он был потрясен. Всего двое отсутствовали, но это не могло не сказаться на целом. Батальон не был укомплектован полностью, он уже не был столь безупречен, появился новый источник воздействия на будущее через поколения, через годы, и этот источник уже нельзя было уничтожить.

Так значит, это и есть надежда? Быть может, та самая, о которой говорила женщина. Но ему самому надеяться было не на что.

Абель повернулся и быстрым шагом прошел мимо двери в камеру через помещение, где стояли кресла из алюминиевых трубок, в зал, где была машина. Он встал перед пультом и положил руку на рычаг.

-- Погрузиться в сумерки. Разноцветные подушки. Одеяло в полоску. Картина на стене...-- Он говорил без выражения, но громко и ясно. Тихо шелестела перфолента.-- Приятное тепло. Запах чая... Его вкус. Светлые волосы, лицо. Глаза, рот, руки. Ее руки, ее глаза, ее рот.

Щелкнуло реле, быстрее побежала перфолента. Тихо. Он ждал. Стало страшно, вдруг машина оставит его в беде...

Наконец система взвыла. Открылось маленькое окошечко, что-то прошуршало -- пластиковый пакетик. Он быстро схватил его, сунул в карман. И направился по коридору назад. В окно он больше не взглянул. Открыл дверь в камеру, затворил за собой. Несколько секунд отсутствующим взглядом он смотрел на единственный предмет мебели--нары. Потом поправил подушку. В камере было прохладно. Он вытянулся на нарах.

Дрожащими руками он надорвал пластиковый пакет. Пять шариков выкатились на ладонь. Он сунул все пять в рот и быстро проглотил. Ощутил: как двигаются они по пищеводу. Он подложил руку под голову и закрыл глаза.

Теперь пусть приходят. Он готов.

18

ДОКУМЕНТ 7/12

М (нацарапано на кончике магнитофонной пленки)

Борьба -- первооснова всех вещей.

Вы часто слышали эту фразу и все же вряд ли представляете себе масштаб мудрости, скрывающейся в ней.

Борьба -- первооснова всех вещей.

Она начинается много раньше ракетных ударов, тотальных бомбардировок, артиллерийской подготовки и торпедных атак. Она началась много раньше, чем появились мушкет, арбалет, духовое ружье, копье, дубинка, кастет. Она началась, когда еще не было кулаков, разрывающих на части когтей, клыков и змеиного жала. Она началась в момент зарождения жизни, нашей с вами жизни. Она укоренилась в нас настолько глубоко, что мы не были бы собой, не будь борьбы.

Борьба -- первооснова всех вещей.

А это значит: побеждает сильный, слабый погибает. Это звучит жестоко, и так на самом деле и есть. Но это правда. И необходимость.

В науке это называется по-другому. Это называется: принцип выживания.

Я восхищаюсь биологами. Они никогда не прятались от правды. Сколь бы неприятной она ни была. Но не обязательно быть биологом, чтоб эту правду понять. Кто не ощущает этой истины в себе, кто никогда не испытывал радости борьбы, стремления к победе и к полному уничтожению противника, пусть попробует объяснить эту стихию логически. Я не знаю, являются ли логические доказательства более убедительными и сможете ли вы их понять, но попробую подключить и их тоже. Для вас ведь очень важно понять руководящую и направляющую силу нашей общей и вашей собственной жизни.