Читаем без скачивания Полигон - Алексей Федоров

— А кто помнит, с какой стороны мы пришли? — Вопрос был довольно актуальный — во все стороны простиралась одинаково изрезанная почва, покрытая, как одеялом, черной пеленой.

В этот момент фонарик Сергея мигнул, неуверенно попытался было загореться снова, но сдался и погас окончательно.

— Твою маму… — Сергей ощутил, что выражение «умереть от страха» — далеко не преувеличение. Сердце понеслось в диком галопе, показалось на секунду, что оно готово разорваться. Он едва не опозорился, но каким-то чудом сумел удержать организм, готовый сбросить все лишнее перед началом решающей битвы, от которой будет зависеть жизнь. Инстинкт, доставшийся в наследство от пещерных предков, срабатывающий при достижении страхом определенного, четко установленного в человеческом «БИОСе» предела. Он присел, стараясь врасти в землю, стать меньше, незаметнее…

— Тихо, парень, тихо… — Виктор, понявший его состояние, подошел и положил руку на его плечо, опустив на землю свою добычу. Мокрая одежда задубела на морозе, но Виктор прекрасно почувствовал, как под замерзшей тряпкой дрожит живое тело, готовое сорваться в истерику. — Тихо… все нормально, здесь никого нет. Спокойно…

Сергей сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя, что более-менее пришел в себя, а затем задержал дыхание, прислушиваясь. Что-то тихо шелестело справа от него, но в этом шелесте явно прослушивался ритм, отмеряемый тяжелыми шлепками бас-бочки ударника.

— Ты тоже слышишь? — Виктор говорил с ним как с маленьким ребенком, открыто улыбаясь. Сергея это нисколько не покоробило, он почувствовал благодарность за участие мастера. — Музыка. Лагерь там. Давай поднимайся, пойдем.

При каждом шаге музыка становилась все громче. Шагающий позади Паша внезапно хрюкнул, и Виктор, обернувшись к нему, увидел, что он едва сдерживает смех.

— Ты что?

— Да так, музыка напомнила… Анекдот вычитал где-то, давно уже. «Уважаемые соседи! В связи с тем, что этот год объявлен годом немецкой культуры в России, прослушайте, пожалуйста, этот концерт замечательного немецкого ВИА „Раммштайн“!» — Он потупился под взглядом Виктора, смотревшего на него как на больного. — А что, не смешно разве?

— Паш, тебе что, вообще не страшно? — не выдержал Сергей.

— Ты знаешь, я устал бояться. И так целый день как дворняжка с прижатыми ушами. Надоело. И не смотрите на меня так, я в своем уме!

Сжимая в руках добытые дрова, все трое провалились обратно в лагерь. Их бросились обнимать, Ольга, едва не сошедшая с ума от беспокойства, повисла на Паше, обжигаясь о нагретые при переходе доспехи. Виктор глухо застонал, держась за челюсть. Ощущения были такие, словно ему вырвали сразу несколько зубов без обезболивающего. Он сплюнул кровью, не особенно удивившись, — видимо, один из зубов под металлической коронкой не выдержал резкого разогрева и раскололся.

— Денис! Дай мне анальгин!

— Зубы? — Денис понимающе кивнул. — Сейчас! — И поспешил за сумкой. В палатку он буквально прокрался, отметив с беспокойством, что тьме осталось до нее лишь несколько метров. Таня спит, Антон — тоже… Нет, сейчас нужно сделать укол Виктору и переводить их отсюда от греха.

— На новокаин как реакция? Отлично. — Денис отбил горлышко ампулы лезвием ножа. Срез вышел идеальным. — А то! — усмехнулся он невесело. — Мы тоже фокусы показывать умеем… Рот откройте…

Занятый манипуляциями, он не заметил, как во мрак вошли пятеро «айзенгардовцев». За дровами. Открывший рот Виктор сидел на чьем-то рюкзаке спиной к ним и тоже ничего не видел. Сергей посмотрел на принесенное ими топливо — негусто… Всего несколько обломков. Странно, когда он нес свою добычу, она казалась внушительнее. Лежит там, неподалеку, хорошая верхушка сосны… При мысли о возвращении во тьму по спине прошел озноб. Паша, работая топором, быстро превращал деревяшки в дрова, пригодные для костра, и выглядели они совсем жалко. «Вот ведь он — обычный парень, а перестал бояться», — думал Сергей, глядя на Пашу. Тот не прикидывался, Сергей почувствовал бы фальшь. Ему было стыдно за свое поведение во тьме.

И тут от второго костра их команды отделились несколько парней и направились в ночь, вооружившись фонарями. Сергей, решившись, поднялся на ноги.

— Паш, дай фонарик, мой сдох.

— Ты куда? — Но по лицу Паши было понятно, что вопрос риторический. Он протянул фонарь, но задержал его в руке, когда пальцы Сергея сжали металлический рифленый корпус. — Слушай, там все-таки неподходящее место для прогулок… — И замолчал, поняв, что сказал не то.

— Я мигом… — И Сергей побежал догонять ушедших.

— Так, где болит? — Денис нажал на поршень шприца, и тонкая струйка жидкости взлетела над иглой. — Ага, понял. Теперь терпите… — И, подсвечивая себе фонарем, он наметился иглой в открытый рот мастера.

За стеной, казалось, похолодало еще больше. Ребята, прошедшие сквозь стену, неуверенно озирались вокруг, точно так же, как и они сами десять минут назад.

— Да, здесь необычно! — От звука голоса Сергея прокатилось эхо, но он этого ожидал и, мстительно доказывая сам себе свою смелость, продолжил, не понижая голоса: — Здесь задерживаться не стоит. Смотрите под ноги, запоминайте дорогу. Все делаем быстро! — И Сергей пошел первым. Что-то неуловимо изменилось вокруг, но только подхватив ту самую, запримеченную им верхушку за липкие колючие ветви, понял — что.

Мрак вокруг был пропитан новым ощущением — тяжелым, давящим присутствием… И страх, который Сергей так старательно загонял внутрь, прорвался горячей волной, сметая последние разумные мысли, как вода из прорванной плотины.

— Легче? — Денис бросил шприц в костер и обернулся к Виктору. Ответить тот не успел — в нагрудном кармане заскрежетала рация.

Выключенная рация.

Глава 9

Виктор почувствовал, что пальцы перестают его слушаться. Они онемели, и он едва сумел извлечь из кармана ожившую против всяких правил рацию. Динамик надрывался так, что вибрация передавалась на корпус. Точно такие же звуки доносились из-под брезента, которым «бирнамовцы» накрыли тела Кости и Степы. Музыка, ревевшая из «жигулей» Ника, заикнулась и тоже утонула в треске.

Виктор посмотрел на свою рацию — дисплей был мертв. Какого черта, он прекрасно помнил, что выключил прибор, когда зазвучала музыка. Виктор нажал кнопку питания, но это ровным счетом ничего не изменило.

Помехи зазвучали тише, словно подстроилась частота, затем перешли в легкое сипение эфира, затем — в тишину. И в тишине раздался голос демона — спокойный, хрипловатый, разочарованный: