— Почему же лучники Эйд-Мера не показали свою меткость, когда этот Антраст снял шлем? — с возмущением прошептал Дан.
— Чаргос не дал, — со вздохом проговорил Омхан. — Он стоял чуть в стороне, опершись на свой диковинный меч, и его лицо становилось темнее с каждым мгновением. Он сказал, что и самый опытный волк однажды может оказаться в горящем лесу, но, в отличие от своих молодых собратьев, он знает, что спасение не в быстроте ног, а в выдержке. И еще Чаргос сказал: для того чтобы победить потом, нужно выжить сейчас. Эйд-Меру нужны не павшие герои, а герои-победители. Унижения смываются не кровью, а победами.
— И Бродус его послушался? — удивился Дан.
— Послушался, — кивнул Омхан. — Точнее, окаменел, когда в следующее мгновение во двор крепости привели его жену с двухлетним сыном на руках. Мы все окаменели. Там была и моя мать. И сын Левка, и жена, и дети Гринша, и старый отец Бруска. Там были родные почти всех защитников центральной цитадели. У нас словно отнялись языки. Ведь с меча Антраста все еще капала кровь Огана. И нари еще раз потребовал открыть ворота цитадели.
— И вы открыли? — спросил, замирая, Дан.
— Чаргос поднялся на стену и крикнул что-то на незнакомом языке. На том же языке, на котором говорил серый, убитый в северных воротах. Потом он перевел свои слова. Он сказал серым, что прикажет открыть ворота, если Антраст поклянется, что все заложники — женщины, дети и старики Эйд-Мера — останутся живы и здоровы. Антраст рассмеялся и ответил, что он обещает им жизнь, а здоровье зависит только от их богов. Тогда Чаргос потребовал клятву. И Антраст поклялся. Поклялся дымным мечом. И мы открыли ворота.
— А дальше? — чуть слышно прошептал Дан.
— Ты был в центральной цитадели, — пожал плечами Омхан. — Мы открыли ворота, но не обещали сложить оружие. Пока серые преодолели тоннель, нас уже не было в крепости. Мы выбрались на тайную тропу с западного бастиона, обрушив за собой подвесной мост, и добрались до ущелья. Там Бродус нас оставил и свернул к дому Хейграста. И вовремя это сделал. Смегла с детьми уже бежала ему навстречу, а Райба, сумасшедшая девчонка Райба сражалась с серыми. До сих пор не могу понять, как она заряжала самострелы Хейграста, не всякий мужчина натянет закаленную пружину, но успела уложить четверых, пока Бродус не подхватил ее поперек туловища и не унес за собой. Потом… Потом мы прошли через ущелье и в ловушке погубили еще нескольких серых. Ущелье обрушено, тайной тропы в Эйд-Мер больше нет.
— И что теперь? — спросил Баюл.
— Теперь? — Омхан задумался. — Не знаю. Никто не придет к нам на помощь. Посылали мы сразу Левка в Кадиш, но он не вернулся. Погиб, наверное, в дороге, а если и дошел, то на обратном пути погиб. Свары, скорее всего, спрятались за стеной, и правильно сделали, их сил недостаточно против такого врага. Мы прячемся на этом острове. Нас около шести дюжин, считая вас и тех охотников и крестьян, что мы встретили на равнине. Еще столько же подростков. И еще больше женщин и стариков. Мы нападаем на врага, ищем беглецов и беженцев, но надежды собрать армию — практически нет. Так же как и надежды, что помощь приведет Чаргос. Он ушел в Вечный лес, но сразу сказал, что в его чащах нет армий и чудовищ, которые спасут нас от врага.
— Был вестник в Кадише, — вспомнил Дан. — Стрелки-свары ходили к Эйд-Меру, но их обстреляли со стены, а теперь Валгас сам пытается мир заключить со Сварией. Не думаю, что это у него получится.
— Думать будет король Сварии, — пробормотал Омхан. — Что ж, дошел, значит, Левк. Но не вернулся… Кто ж теперь отыщет его кости в травах Уйкеас?
— Только сам Эл, — невесело проскрипел Негос. — Одного я не пойму, что же это за мир такой может предложить сварам Валгас?
— Свары не помогут, — неожиданно звонко бросила Райба. — Хейграст сказал, что лигские нари уже на правом берегу Индаса. Свары теперь еще больше бояться будут!
— Мы вот мало боялись! — горько бросил Омхан.
— Так что же делать? — нахмурился Баюл. — Теперь-то уж бояться поздно!
— Я так думаю, что Бродус и Хейграст говорят сейчас как раз об этом, — неохотно пробормотал воин. — Послушаем, что прикажут наши командиры. Есть надежда, что они не предложат нам умереть просто так.
Поднявшись, стражник привычно поклонился садящемуся в топь Алателю и предложил друзьям идти спать в его шатер.
Вряд ли Бродус и Хейграст наговорятся до темноты. Дан согласился, но задержался у костра. Баюла увел Негос, а бок Аенора был мягким и теплым. Райба принесла еще чашку ктара и сунула в руки Дану лепешку с сушеным медом. И, уже засыпая, мальчишка, чье детство растворилось на просторах Эл-Айрана почти без остатка, все никак не мог понять, откуда придет помощь разоренному и униженному краю.
Дан проснулся от движения Аенора. Пес нетерпеливо оглядывался на мальчишку, подрагивал, тянулся к истекающей кровью брошенной ему лапе шабра, но будить друга явно не хотел. Дан выпрямился, Аенор тут же подтянул к себе завтрак и плюхнулся на прежнее место, вновь подставив Дану теплый бок. Но мальчишка уже вскочил на ноги, втянул носом сладкий запах, поднимающийся из котла, и поспешил к Негосу, который лил из кувшина холодную воду на спину фыркающему и похрюкивающему Баюлу.
— Вот и отлично, что проснулся, Дан, — карлик с трудом перевел дух, вытираясь полосой ветхой ткани, — польешь на спину Негосу, а то я без строительных лесов не справлюсь!
— Можешь не беспокоиться, — подмигнул Негос Дану. — Шаи встают вместе с Алателем, так что я уже давно успел умыться.
— Не хочешь ли ты сказать, что банги сони? — возмутился Баюл. — Хотя, если задуматься, бывает и такое. Не забывай, банги имеют дело с камнем! Это тебе не кожа какая-нибудь. Отдых требуется!
— Разве я спорю? — миролюбиво заморгал Негос, пряча усмешку в уголках рта. — Я и говорю, шаи просыпаются вместе с Алателем. Считай, что им действительно требуется меньше отдыха.
— Судя по тому, как спал я, люди имеют дело с чем-то гораздо тверже камня, — печально пошутил Дан, сбрасывая рубаху.
— Все мы скоро будем иметь дело с чем-то гораздо тверже камня! — Банги внезапно стал серьезным, а шаи, погрустнев, протянул руку на юго-восток.
Дан смахнул с лица брызги воды, выпрямился и похолодел. Небо на четверть было затянуто багровой пеленой. Мальчишка растерянно оглянулся на ряд шатров. Подростки с утра пораньше упражнялись с деревянными мечами, на тропинке в зарослях показался Хейграст. Смегла и дети шли рядом.
— Не удивляйся их улыбкам, — прошептал Негос. — Они ничего не видят. И, может быть, оно и к лучшему. Зло затапливает равнину Уйкеас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
