Анна Александровна проводила домашних завоевателей, посмотрев в окно, на то, что пару сумок они вернули домой. Зашла в свою пустую квартиру, и перешла в новый этап своей жизни. Она взяла новую книгу, легла головой к окну и стала читать. Из книги выпала фотография, на фотографии был снят славянский шкаф на фоне сирени, а рядом со шкафом стоял Планктон Иванович. Интересно, – подумала она, – когда успели сделать фотографию и сунуть ее в новую книгу?
И тут она вспомнила, что покупала книги для девочки Планктон Ивановича, для Нины, и купила себе книгу. А на цифровой фотоаппарат снимала Ирмина по просьбе Марионы.
Славянский шкаф хорошо получился, и тут ее глаза обратили свое внимание на Планктона Ивановича, в сердце прошла теплая волна чувств. Она вздохнула, отложила фотографию, но удовольствие от чтения было основательно испорчено воспоминаниями о Планктоне Ивановиче.
Она задумалась… Планктон Иванович места себе не находил, бродил по пустой квартире, как зверь в клетке, душа его разрывалась на части, хотелось выть, кричать от пустоты, от безнадежности своего существования. Все казалось глупым, ненужным, скучным. Раздался звонок:
– Папа, ты не грусти, – проговорила быстро Нина, и тяжело вздохнула, – я так рада, что мы с тобой были вместе у тети Анны, мне так хорошо было с вами.
Спасибо…
Дочь Планктон Ивановича сама прервала свое признание.
Телефон вновь зазвонил:
– Отец, – пробасил Паша, – спасибо, мы так хорошо все вмести пожили. Класс…
Сын положил трубку, не дожидаясь слов отца.
Третий раз зазвонил телефон:
– Планктон Иванович, – тихо и грустно сказала Анна Александровна, – мне плохо без вас, извините, я вас вроде не прогоняла. Может, чем вас обидела?
– Анна, дети только позвонили, сказали, что у тебя им было классно, все нормально.
– Так в чем дело? Планктон. Приезжайте ко мне. Ой, ко мне кто-то рвется! – прокричала женщина и бросила трубку на пол.
Планктон Иванович услышал, что на его Анну опять совершено нападение. Он позвонил сыну. Оба побежали, поехали выручать Анну Александровну. По цепочке новость дошла до Нины, и она поехала к тете Анне.
В квартиру Анны Александровны ворвались два мужика. Как они вошли, осталось загадкой, то ли она дверь забыла закрыть?
Один мужик с порога закричал:
– Маграр, ты, где, ты забыл взять удочки, оставил их у подъезда!
– Карася не поймаешь, выходи, забери, а мы пошли! – прокричал второй мужик.
Анна Александровна выглянула в прихожую, там и правда два мужика с их дома держали в руке вязанку удочек.
– Простите, а как вы вошли в квартиру?
– Так, мы к Маграру пришли, он удочки забыл у подъезда, бабы видели, что он с Марионой своей собрался ехать. Вещи носили, удочки забыли, мы и решили их к нему отнести, уж очень удочки хорошие. Здесь и спиннинг есть, мы, как есть, все принесли.
– Спасибо, вам, Маграр уехал, я ему передам, сейчас позвоню.
Мужики вышли в коридор. Послышался голос Планктон Ивановича и его крик сквозь дверь:
– Анна, у тебя все в порядке?
Анна Александровна открыла дверь, пропуская Планктона Ивановича, а на лестничной площадке заметила, Пашу, который поднимался пешком, втроем зашли в квартиру.
Через десять минут приехала Нина. Все четверо дружно рассмеялись, и разбрелись по своим местам.
Второй визит детей в квартиру Анны Александровны, носил несколько иной характер, нежили первый. Нина ничего не убирала, книги не читала, постоянно звонила по телефону подругам, сидела во всемирной паутине, не подпуская к компьютеру Пашу.
Она уходила, уезжала к своим бывшим подругам. Дома говорила, что она у Анны Александровны, а Анне говорила, что она у мамы. Нина, если пытались ее ругать, делала невинные глаза, и продолжала вести себя в духе номер 2.
Паша тоже не отличался усердием, он уже не пылесосил квартиру, не пытался готовить еду, он просто не пытался никому угодить, найти его было весьма затруднительно, лето было в разгаре. Планктон Иванович особой любовью к Анне Александровне не пылал, зато ругал ее по любому поводу от души. Он мог ругать ее часами. Эта троица поверила в свою безнаказанность и большую необходимость в жизни Анны Александровны.
Женщина не знала, что ей делать в создавшейся адской ситуации. Молодые из поездки не возвращались, уехали на две недели, а их не было уже три недели.
Неприятности со всех сторон сжимали Анну Александровну. Она вспомнила, в каком месте находится сердце и нервы.
Клин клином вышибают, – подумала Анна Александровна, объявив дома семейке Планктона Ивановича, что все деньги кончились. Она перестала давать деньги на продукты, а Планктон Иванович на свои деньги во второй визит ничего не покупал.
Она сократила все расходы, дома хлеб и тот закончился. Нина первая сказала Анне Александровне "прощайте" и уехала, вскоре ее дом без продуктов покинули Паша и Планктон Иванович. Из почтового ящика взяла Анна Александровна прессу. Прочитала о бассейне, расположенном от нее не очень далеко, и пешком пошла, купаться, с одной сумкой.
Плаванье успокаивает, она заметила в лягушатнике новый гидравлический массаж, покрутилась перед мощной струей воды, когда выходила после этой раскрутки и резко упала на кафель. Полежав намного, поднялась и пошла домой, с очередным ушибом от жизни. По дороге в незаметном киоске купила хлеб, сок, засунула продукты под вещи и домой. Дома долго оттирала мазью место ушиба на руке. После пережитых неприятностей, даже телевизор не шел на ум, книгу она в руки не брала.
Так и уснула. Гроза бушевала всю ночь, утром ливень прекратился, а днем молодые приехали и подарок привезли Анне Александровне. Где они были, ей особо не рассказывали, сказали, что хорошо отдохнули. Анна Александровна воспрянула духом, но попросила проверить подарок на радиоактивность. Маграр, смеясь, протянул ей прибор. Показатели были в норме.
Я ухала искать славянский шкаф и Маграра.
Маграр не мог выбросить из головы славянский шкаф, а его друг Родька, тем более.
Они верили в радиоактивное свечение и не верили. Больше всего они боялись, что славянский шкаф уже успели уничтожить, вся надежда была на не исполнительность исполнительных служб, и были правы отчасти. Шкаф вывезли на свалку и сбросили в общую кучу, недавно затрамбованную мусорной техникой. Шкаф привлек внимание местных людей воронов.
Они, общими усилиями шкаф вынесли со свалки, поставили на проселочной дороге и залюбовались деревянным исполином. Один мужик открыл дверцу шкафа, свечения в шкафу не было, да он и не знал, что оно было. Шкаф по общему согласию, установили в их лачуге, он стал целой стеной. Его многочисленные дверцы и ящики радовали людей воронов свалки. В качестве стенки в лачуге, и обнаружили Маграр с Родей славянский шкаф. Даром его мужики не отдавали, но за пару сотенных зеленых бумажек – отдали с великой радостью. Шкаф вытащили из лачуги, вид у него был затрапезный.
