— Ваш старый Путь окончился здесь. Ваш новый Путь начался здесь.
Милица следила за бездонной пастью уходящего в темноту коридора, но не рисковала перенастроить иллюминацию скафандра. Вокруг них с Каином свет заливался в каждый уголок, не оставляя теней. Этого режима хватало для того, чтобы сенсоры скафандра подключили к синтетическому зрению визуальный канал. Девушка держала под наблюдением каждый сантиметр коридора и была готова угостить любую непредвиденность ракетой или плазменной капсулой.
— Так, — голос Каина дрогнул. — Они умерли от старости. Никаких повреждений не вижу. Если причина внутренняя, без лабораторного исследования не установить.
— Хорошо, — Милица бросила короткий взгляд на тавров, сглотнула вязкую слюну. — Впереди чьи-то ноги торчат из прохода. Слева, двадцать метров.
Каин посмотрел в указанном направлении и увидел едва торчащие из приоткрытой двери голые ступни.
— Там комната отдыха технического персонала.
Они неторопливо подошли к новой жертве прошлого. Со вскочившим с постели мужчиной случился несчастный случай в момент взрыва: его бросило затылком об угол. И с каждым метром свидетельств внезапного нападения становилось всё больше. Скафандры давно вкатили странникам по дозе успокоительного.
— Я думала, что у «Лабиринта» нет срока давности, — сказала Милица.
— У него и нет. Но тавры не могут существовать вечно. Есть границы даже у биомеханоидов. Плоть, сколь бы синтетической она ни была, имеет ресурс, — задумчиво ответил Каин, разглядывая нишу в стене коридора. — Вот здесь, например, хранился тавр. Видишь, выломанную облицовку? И вот эти трубки питания? Но куда он ушёл из сектора ответственности? Его увела Ариадна? Вопросы-вопросы…
Пока что им не встретилось ни одной активной системы. Заблокированные двери приходилось запитывать от аварийных источников или от генератора Каина. У юноши уже сложилось первое впечатление, но оно плохо сочеталось с другими его знаниями. В этом и предыдущем секторах случилось применение боевого отравляющего вещества. Ничем иным количество мертвецов, застигнутых врасплох и умерших на месте не объяснялось. Был ли то яд или какой-то нано-аэрозоль — несущественно. Каина волновало совершенно другое: как Ариадна допустила подобное?
Когда они вошли в следующий сектор, над ними вспыхнул свет. Милица заслонила Каина бронёй, ожидая огневой ловушки. Прошла секунда, другая. Ничего не происходило.
— Так, пусти-ка меня, — Каин обошёл Милицу и направился в сторону сервисного люка.
За пластиковой облицовкой был спрятан небольшой технический терминал. И он отозвался на прикосновение. Милица нетерпеливо подключилась к камерам в шлеме Каина, чтобы самой видеть происходящее.
— Так… логи… вот. Одновременно с боевой тревогой объявили биологическую угрозу. Нарушение структурной безопасности сети?.. Потеря связи с центральным вычислительным центром… сброс атмосферы.
— Чья команда? — резко спросила Милица.
— Конфессор Вослав. Подтверждена личным кодоном, биометрией и ДНК, — Каин растерянно повернулся к Милице. — Но зачем?
Милица в ответ промолчала. Конфессор пожертвовал собой и всеми обитателями сектора из-за биологической угрозы? Вопросы-вопросы-вопросы! Девушка ударила по облицовке стены кулаком. Ставший с годами хрупким пластик осыпался странникам под ноги.
— Что ж, это интересно.
Каин не рискнул приближаться к тому, что скрывалось за облицовкой. Некогда набухшие, а теперь застывшие чёрно-зелёными кристаллами нарывы синтетической плоти чуть-чуть фонили радиацией.
— Каким-то образом синтеплоть поразил… вирус. Это нарушило ирумный обмен. Пока разобрались, пока среагировали. Из сектора поражения зараза начала распространяться по ковчегу, — размышлял Каин вслух, нарезая круги вокруг Милицы. — Отсечка сработала, но несколько секторов были потеряны наверняка. Если доставка была массированной и резкой, то боеспособность ковчега резко снизилась. Ракеты отстрелили автономно… думаю, экипаж тоже мог подвергнуться той или иной форме заражения, даже учитывая наш агрессивный иммунитет. Или тавры, например?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Стройная теория не объясняет ковчег-призрак, дрейфующий в пустоте под ингибитором, — заметила Милица.
— Не объясняет, — кивнул Каин. — Но хорошо увязывает корпорацию, занимающуюся биоразработками, и засаду. Не всё сразу. Думаю, даже воздействие на плоть ковчега было ограниченным. Например, нереплицирующиеся наномашины. Малый объём, одиночная задача, безопасно для штурмующих.
Странник генерировал идею за идеей, одна смертельнее другой. Милица с каким-то внутренним ужасом слушала, как можно подорвать жизнедеятельность большого корабля.
— Кай, ингибитор, — прервала она его.
— Да, я к этому и подхожу, на самом деле. Я не знаю, где он. Никто не знает, кроме старших офицеров и Ариадны. Думаю, нам надо посетить центральный вычислительный пост. И тут начинается интересное. Я чуть-чуть поиграл с сенсорами и связями терминала. В следующем отсеке есть пульт доступа к «Лабиринту». Там мы проложим кратчайший путь к ядру Ариадны. Главное, чтобы наши полномочия и доступы приняли.
Они потратили ещё пятнадцать минут на разбор завала, который преграждал им путь, чтобы столкнуться с кучей трупов за ним. Прицельный компьютер скафандра насчитал больше двух сотен тел. Милица глубоко вдохнула, но промолчала: успокоительное ещё действовало. Больше всего мертвецов лежало у левой стены, за которой прятался терминал «Лабиринта».
Девушка мысленной командой приказала разведывательному дрону отправиться вперёд. Странники не использовали их до этого, опасаясь вызвать срабатывание каких-то систем обороны, сохранивших питание, но, вероятно, лишившихся баз опознания. В этой же ситуации Милица решила не пренебрегать разведкой.
Шарик дрона плавно двигался вперёд, время от времени поворачиваясь сенсором к интересным с точки зрения поискового алгоритма объектам. У фальшстены он замер, разглядывая широкую щель. Кто-то смог пробиться внутрь, но это не помогло?
— У всех погибших рваные и рубленные раны, — прошипел Каин. С его рук уже срывались шарики с пудрой.
Беззвучные подрывы заполнили отсек полимерной пылью, которая облепила все поверхности перед странниками. Три невидимых силуэта, напоминавших человеческие, стояли в центре отсека, и именно вокруг них концентрическими кругами расходились трупы.
— Они активны? — спросила Милица.
— Сейчас увидим, — Каин принял управление дроном и запустил его в сторону тавров.
Шарик резко метнулся к биомеханоидам, но уже через несколько секунд разделился на две равных половины.
Дальше события понеслись со скоростью света. Тавры оттолкнулись от пола, размахивая руками-лезвиями. Каин ушёл в сторону, а Милица сделала то, чему училась годами: едва стартовавшие с предплечий ракеты уже рвались в шрапнель. Бесполезно было на такой дистанции стараться поразить их из лазеров или импульсных автоматов: тавр мог увернуться от выстрелов на любой, даже критически близкой дистанции. Лишь завеса поражающих элементов дала Милице время на другие действия. Первого тавра металлические шарики разорвали на части, но двое других разошлись в стороны, беря Милицу в клещи. Лезвия тварей пластали вакуум, один из тавров дотянулся до пенала с ракетами, взрыв даже пошатнул отступившую Милицу, но и тавра смело. Третьего Каин поймал в электрическую ловушку, пустив по полимерной пыли мощный разряд тока. Мышцы тавра свело, и странник навалился на него, стреноживая монстра.
— Что ты делаешь? — резко спросила девушка, наводя на голову тавра лазер.
— Свою работу, — хмыкнул Каин.
Он опутывал тавра тонкой металлической лентой, которую биомеханоид не смог бы порвать немедленно или даже быстро. Невидимость с него спала резко, размытый, едва заметный силуэт обрёл плотность и мерзкие детали. Тавры как плоть от плоти ковчега оказались поражены той же заразой. Источники энергии проступили на их коже, но уже не излучали сколько-то заметного потока радиации. Они и до этого не были чудом эстетики, а теперь и подавно вызывали отвращение.
