— Классный, — эхом отозвалась я. — Конечно, не подведу.
— Девушки его тебя ещё не достали?
Я едва не поперхнулась. Откуда он знает о моей встрече с Полиной? Из-за противной блондинки я не спала всю ночь. Исстрадалась. Думала, думала… То упивалась волшебными воспоминаниями, то погружалась в чёрную бездну сомнений.
Оказалось, водитель говорит вовсе не о бывшей невесте, а о родственницах Глеба!
— Ох, они меня задрали! — пожаловался Николай Викторович. — Сам-то директор почти служебной машиной не пользуется, любит на своей порулить. А я весь день обслуживаю его красавиц.
— Понятно.
Я тоже могла бы поныть, что выполняю для родственниц гендиректора роль справочного бюро или посредника в разборках со всякими службами. Но мне показалось бестактным обсуждать с водителем семью Глеба.
— Звонят они тебе?
— Да, конечно.
— Прежняя-то секретарша, Светланка, постоянно возмущалась, что они дёргают её весь день по пустякам. Ох, беспокойное хозяйство! Приказ: в девять едем на йогу. Приезжаю. Нет, едем не на йогу, а к аллергологу, и не в девять, а в восемь сорок. И это выясняется за десять минут до назначенного времени! А аллерголог, между прочим, находится в другом районе города, до него пилить час по пробкам! И так постоянно.
— С девушками такое случается. Нам не всегда удаётся быть организованными, — примирительно заметила я, переживая, как бы водитель не начал костерить родственниц Глеба.
— Хорошо, что у тебя нервы покрепче, чем у Светланы. Но ты, если что, на семейку Глеба не сердись. С них, можно сказать, всё и началось.
— В смысле?
— Сейчас расскажу. Мы как-то с шефом разговорились… Сидели в аэропорту, встречали партнёра из Иркутска, а рейс задержали. Шеф рассказал, как им жилось, после того, как его отца убили.
— Убили?!
— Да. А ты не знаешь?
— Мне сказали, что произошла трагедия. Но сама я у Глеба… Николаевича не спрашивала. Думала, его отец погиб в автокатастрофе.
— Нет, не так. Во дворе гопота дербанила машину, он сделал им замечание. А эти отморозки его ножом пырнули. И всё, нет человека.
— Кошмар, — потрясённо прошептала я. Сердце сдавило жалостью. Бедный мой Глебушка!
— Остался Глеб руководить женским царством. Единственный мужчина, глава семьи. Все, конечно, в шоке, плачут, рыдают… Ясно, что слёзы продолжались долго. Сам Глеб только-только из армии вернулся и восстановился в вузе. Значит, студент. Сестра — школьница. Мама полностью дезориентирована, у неё затяжная депрессия из-за гибели отца. Тётушка шебутная, Тамара, вечно с какими-то проблемами. Ну, ты, наверное, в курсе.
— Да.
— Ещё бабуля. Вроде адекватная, но нет-нет да и выкинет фортель. Я уже их характеры изучил. В общем, был очень сложный период, к тому же в бедности жили, еле сводили концы с концами.
— Ох!
— Но когда Глеб Николаевич решил открыть собственное дело, женщины — бабуля, мама, тётка — без лишних слов вытряхнули все свои заначки, продали всё, что смогли. В общем, собрали деньги и вручили их Глебу. Так в него верили! Ни капли не сомневались, что у него всё получится. Это очень важно, когда в тебя так верят, правда, Варюня?
— Конечно!
— Но и ответственность огромная. А он что — пацан, студентик. Жизненного опыта никакого. Да и сколько людей затевают собственный бизнес, берут кредиты, но в конце концов остаются с огромными долгами и разбитыми надеждами. Шеф сказал, что в тот момент больше всего боялся подвести своих женщин, попусту растратить деньги, прогореть. Страшно ему было безумно! Вертелся волчком, не ел, не спал, работал круглосуточно. Но всё у него получилось, вот! Смотри, Варюша, как приподнялся. Даже не просто приподнялся, а взлетел, как ракета!
— О, да! — с благоговением прошептала я.
Поскорей бы увидеть милого. Как только мы встретимся, все мои сомнения и страхи улетучатся. Как же я его люблю…
* * *
В начале десятого Глеб всё ещё не появился, но позвонил и предупредил, что они уже выезжают.
— Солнышко, как ты там? Ужасно по тебе соскучился. Даже не знаю, малыш… Может, нам с тобой взять совместный отгул?
— Нет! — воскликнула я. Потом развернулась в кресле, прикрыла телефон ладонью и сдавленно прошипела: — Какой отгул, Глеб, ты что?! Тут гора документов на подпись, вокруг меня народ стоит стеной, телефон разрывается, немцы и Зураб Нодарович жаждут онлайн-конференции, посетители нервничают и догрызают пальму. Всем всё надо немедленно, и все тебя хотят.
— А ты меня хочешь?
Так, кто-то совсем расслабился и забыл о работе!
— Конечно, хочу, — шепнула я. — Безумно. Возвращайся поскорее.
— И закроемся у меня на сутки! Отгул. Отгульчик.
— Никаких отгулов, Глеб, забудь! Работать надо, — коброй прошипела я.
— Эх. Ладно.
Непредвиденное отсутствие гендиректора в понедельник утром вызвало в офисе штормовые завихрения, алгоритмы сбились. Но постепенно удалось разрядить атмосферу. Я перенесла встречи, пообещала всем страждущим, что документы будут подписаны после обеда, нагрузила заданиями офис-менеджеров, отняла пальму у нервных посетителей и отделалась от них.
К обеду приёмная опустела. Я выдохнула, сделала себе кофе и…
И снова навалились чёрные мысли. Опять. Да сколько можно! Вредная блондинка запустила мне ежа под череп. Нет, я не поверила её словам. Не могу представить, что для Глеба девушки — забава, сиюминутное развлечение. Он не такой!
Но вдруг… А если… Ох, нет…
Разве я разбираюсь в мужчинах? У меня совсем мало опыта… Я даже поверила в сказочку Никиты о его неизлечимой болезни. Он откровенно ездил мне по ушам, а я чуть не плакала, так жаль было бедного парня.
Нет, Глеб — не Никита. Он честный, благородный, искренний.
Иногда очень трудно сосуществовать с собственным мозгом. В определённые моменты жизни без него было бы гораздо легче. Если бы можно было отключить его хотя бы на время, остановить поток мучительных мыслей.
Индийские йоги это умеют. Всего-то шестьдесят-семьдесят лет ежедневных тренировок — и вуаля: ты научился полностью отключать мозги (как это делают члены правительства, когда придумывают некоторые законы).
Дверь приёмной была открыта, я прислушивалась к звукам в коридоре, мечтала услышать шаги и голос Глеба. Какая-то бесконечная у него охота получилась! Пора бы уже и вернуться.
И вдруг в дверном проёме возник… гигантский букет!
Сердце подпрыгнуло от счастья, всё вокруг озарилось ярким светом, по приёмной закружился вихрь весёлых солнечных зайчиков.
Внизу сноп оранжевых роз был перехвачен ярко-жёлтой лентой. Я увидела также мужские руки, сжимающие букет, и в тот же миг испытала жестокое разочарование — сразу поняла, что это не Глеб.
В следующую секунду настроение испортилось ещё больше, так как выяснилось: носильщик букета и владелец холёных белых ручек — не кто иной, как… Никита. Он самый. Только о нём вспомнила — сразу же появился.
Блин!
— Привет, — поздоровался умирающий лебедь. Его голос звучал неуверенно, он словно сомневался, захочу ли я с ним разговаривать.
Конечно, не захочу! Воспоминание о его мерзкой выходке до сих пор жжёт сердце калёным железом. Он нагло вломился в мою квартиру, потом мял меня, лапал, жадно шарил ладонями по моему телу.
— Здравствуй. — Я презрительно поморщилась. — Что ты здесь делаешь?
— Вот, принёс тебе цветы, Варвара.
— Как самочувствие? Анализы хорошие?
Никита изобразил на лице смущение.
— В принципе, всё очень даже неплохо.
— Да? Наверное, лечение помогает. Сколько капельниц тебе поставили на этой неделе? А клизму не назначили? Нет? А надо бы!
— Варя! — возмутился Никита.
— Что — Варя?
Внезапно в коридоре послышались быстрые шаги, и в приёмную влетел Глеб.
Он вернулся, вернулся, ура! Мой милый, ненаглядный, исключительный, невероятный!
Как жаль, что здесь торчит Никита. Как же не вовремя он припёрся! Некоторые парни ведут себя так, словно поклялись испортить твою жизнь. Почему он прицепился именно ко мне?!
