– Пха!
Женя в недоумении взглянула на Роше и вновь уставилась на Фабриса, ожидая, когда его истерика закончится. Наконец управляющий музеем выдохнул и вытер выступившие слёзы.
– Прошу прощения, не сдержался… К тому же на мой вкус отличный абсент был, мне понравился! Да и никто из гостей не жаловался… Впрочем, мадам Трюдо другого и не держит! – он многозначительно покосился на Женю.
Она перевела растерянный взгляд на Эдуара, но по его невозмутимому лицу нельзя было ничего понять. Как обычно. Он сверлил её взглядом своих тёмных глаз, и одному богу известно, что было у него на уме.
«Так они оба знали?! А чего сразу не сказали… Проверяли меня? Вот же…»
– Впредь готовьте все расходные материалы с запасом, – отрезал Роше и вернулся за свой стол.
– И это возвращает нас к предыдущему разговору, – рассудительно произнёс Фабрис. – Теперь ты убедился своими глазами, насколько популярны наши перфомансы! Нужно ускорить подготовку новой площадки, пока лавандовые поля в цвету, и туристический сезон в разгаре.
Мужчины начали обсуждать детали и словно забыли о присутствии Жени. Она на автомате допила остатки Шабли и аккуратно отставила фужер на столик, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Цифры… сметы… материалы покрытий… Слова сливались друг с другом в сознании Жени, а веки налились свинцовой тяжестью. Вчерашняя ночь, проведенная без сна, напряжённый день и бокал Шабли вдобавок вымотали её так, что удерживать глаза открытыми становилось всё сложнее.
«Сейчас, ещё секундочку посижу на этом мягком диване и спрошу, можно ли мне уже идти», – промелькнула мысль, а затем мужские голоса отдалились, стали тише, словно она слушала их сквозь толстый слой ваты, и куда-то уплыли…
Флорин ласково потёрся о кожу, навевая тепло и уют. Женя запустила пальцы в мягкую дымчатую шерсть и улыбнулась:
– Ты ж мой котик.
Питомец странно хмыкнул, как-то уж совсем по-человечески. Ну и ладно, главное с ним так спокойно.
– Хоро-о-оший…
Под ребрами ныло и шею свело. Женя потянулась, изогнулась, разминая затёкшие мышцы, и только потом открыла глаза.
Тяжёлые тёмные стены, мебель из красного дерева, и люстра с имитацией свечей в оленьих рогах. В окно во всю пробивались утренние лучи, золотя пустой стол мсье Роше.
– Чакры небесные!
Женя резко села. Вернее попыталась сесть, но запуталась в объёмном ворсистом пледе и рухнула на пол.
– Да чтоб тебя!!!
Она вскочила на ноги и бросилась к двери. Затем резко остановилась, кинулась обратно, быстро-быстро свернула плед и положила его в уголке дивана. И только после этого выскочила в коридор, моля всех богов, чтобы не нарваться на мсье Роше. Стыд жёг изнутри калёным железом, щёки пылали, а сама она беспрестанно корила себя за случившееся.
«Уснуть на планерке! В кабинете начальника!»
«Это не профессионально, – голосом Моник подхватывала совесть».
Даже утренний душ в своём номере не принёс облегчения. На завтрак Женя не пошла, боясь нарваться на Фабриса, или ещё хуже – на самого Эдуара. А потому она сразу побежала в музей, искренне полагая, что за работой отвлечётся от самоедства.
Мадам Трюдо встретила Женю весьма добродушно. Похоже, ещё не обнаружила пропажу своего «лекарства».
«Сказать ей? Или сделать вид, что я не в курсе? Наверное, лучше сразу признаться. Всё равно ведь узнает, рано или поздно».
– Похвально, мадам Арно, – улыбнулась старушка, протягивая ей две конфеты. – Я очень ценю дисциплину. Сегодня вы не стали отсыпаться полдня, это похвально. Всем бы такое рвение. Особенно этой легкомысленной стажёрке.
Мадам Трюдо скривилась, потом охнула и потянулась к сейфу.
– Как только вспомню эту… бестолковую девицу, аж сердце прихватывает.
Железная дверца распахнулась…
– Мадам Трюдо, так уж вышло… – начала было Женя, но быстро захлопнула рот, созерцая полную бутылку в недрах сейфа. – А-а-а… Э-э-э…
Старушка открутила крышечку, плеснула в неё настойку и приняла скромную лекарственную дозу.
«А ведьма вчера полкубка осушила залпом. Ужас. Не мудрено, что её так скрутило. Интересно, это Фабрис пополнил Трюдошные запасы? Или..?»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она выслушала инструкции и ценные указания и отправилась спасать то ли Элен, то ли архив от Элен. Женя обошла всё помещение, заглянула в каждый закуток, звала девушку, но той нигде не было видно.
– Странно…
Тем не менее на столе среди свитков и книг небрежно лежала тряпочная сумка-баул пёстрой индийской расцветки. А значит её хозяйка точно уже пришла.
– Элен? – Снова окликнула Женя. – Ты здесь?
Она подошла к столу и недовольно покачала головой. Своей сумкой Элен придавила один из свитков. Старая бумага некрасиво заломилась, и Женя принялась её высвобождать, но случайно смахнула сумку на пол. Ручка-лямка неудачно подвернулась, и наружу вывалилась прозрачная пластиковая папка с подшитыми в неё листами.
– Ой, извини, я сумку твою уронила! – крикнула Женя в пустоту помещения, на тот случай, если стажёрка всё же где-то спряталась, отлынивая от работы. – И конспекты выпали.
Она подняла баул и наклонилась за папкой, когда взгляд её упал на первую страницу, где крупными буквами выделялся заголовок: «Погибла ли Бертин Роше на самом деле?»
Глава 19
Случайное свидание и прочая хиромантия
Мягкая трава приятно холодила босые ноги. Разувшись, пока никто не видит, Женя задумчиво бродила по газону в тени кипарисов, пытаясь разобраться в собственных мыслях. В руках она сжимала пучок трав, которые удалось найти после почти часовой прогулки по территории отеля – стебельки лаванды, немного дикого зверобоя, пара листиков мяты и герань, сорванная контрабандой с парковой клумбы. Не густо, но хоть что-то. На берегиню-травницу, куколку, сплетенную из трав, не хватит, но и просто мотанка придаст уверенности в себе. После той жуткой ночи с куклой, Женя решила прибегнуть к знакомым с детства методам и составить травяной амулет, защищающий от дурного воздействия темных энергий. К сожалению, ни девясила, ни папоротника, она не нашла. Придется работать с тем, что есть.
«Эх, жалко не посоветоваться с дядей Костей…»
От ощущения того, как упругие травинки покалывают и щекочут кожу, внутри разливалось тёплое удовольствие и спокойствие. Неделя закончилась, впереди два выходных. Воскресенье прошло неторопливо, по сравнению с предыдущим днём, но Жене никак не удавалось остаться одной, чтобы внимательнее просмотреть фотографии, которые она сделала утром. Та пластиковая папка, что выпала у Элен из сумки, оказалась полна распечатанных статей про погибшую жену Роше. Это все выглядело очень странно, даже пугающе! Зачем молоденькой стажёрке собирать информацию на покойницу? Женя торопливо сфотографировала первые несколько листов на телефон, решив, что разберётся в этом позже, и убрала документы обратно в сумку.
Время появилось только вечером. Отряхнув ноги, Женя втиснулась обратно в босоножки, устроилась на своей любимой лавочке и вновь открыла галерею на телефоне. Статьи датировались разными годами, и на первый взгляд их не объединяло ничего, кроме личности героини. Краткое упоминание свадьбы владельца отеля «Шато Д'Эпин» и пара мелких фотографий, выставка акварелей молодой талантливой художницы Бертин Роше в галерее Марселя, заметка о планах реконструкции одной из башен фамильного замка и обновлении экспозиции музея средневековья – вот и всё, что Элен нарыла про Бертин живую. Женя обратила внимание, что на всех фотографиях, кроме свадебных, первым делом к мадам Роше привлекали внимание её наряды. Судя по всему, она обожала свободные сарафаны летящего покроя и самых сумасшедших расцветок. А количество бижутерии просто поражало – многочисленные браслеты на обеих руках, а иногда и на щиколотках, массивные кольца и вычурные серьги, повязки на голову, кулоны, бусы. Кажется, Бертин была не девушкой, а райской птицей.
