Читаем без скачивания Она что-то знала - Татьяна Москвина

Это – самое главное, самое настоящее дело человечества. Мы должны сделать Бога. Человеческого Бога. Созданного из нас. Не того, кто развлекается устройством водопадов и росписью морских рыбок, – а Бога людей, Бога-для-людей.

Как мы можем это осуществить? Можем, если посмотрим трезво и спокойно на состояние мира. Мы увидим, что в массе своей люди накопили достаточно предпосылок для создания своего Бога. Во-первых, огромное количество людей любит своих близких и даже способно кое-что сделать для дальних, ради приятного чувства своей полезности и правильности. Конечно, мир у нас пёстренький и полосатенький, и трудно требовать от китайца, чтоб он страстно желал добра арабу. Но и не надо сразу начинать с невозможного и строить всемирного Бога. Начнём хотя бы с России. Если кто желает присоединиться или начать своё сгроительство – пожалуйста. ФМ неспроста говорил про народ-богоносец, и над ним потом долго смеялись, дескать, ничего себе богоносец. Но он-то смотрел в даль веков и видел, что когда-нибудь, перемучившись, русские извлекут из себя Бога, настоящего Бога, Бога-для-людей. И сделают его. И вот сейчас, пройдя столько испытаний и потеряв все иллюзии, народ остался наедине с одним-единственным чувством: любви к близким. Больше ничего нет! Один человек – и другой человек. И один человек может помочь другому человеку. Это основа, почва, среда, чреватый процессами бульон.

Во-вторых, мы имеем на руках доселе небывалые возможности накопления и распространения информации. И это позволяет нам вывести человеческую взаимопомощь из-под гнёта случая, недобросовестных передатчиков, сбоев связи, избавить от стеснения, страха. Больше не придётся ходить по кабинетам, молить, давать расчётные счёта, уповать на газеты, на счастливую случайность. Представьте себе обширный, удобный информационный центр, куда стекается информация: от тех, кому нужна помощь, и от тех, кто готов помочь. Опытные служащие обрабатывают информацию и соединяют помощь с просящими её. О, разумеется, это не решит всех проблем, но сколько проблем это могло бы решить! Один человек приходит и оставляет перечень своих возможностей: так и так, могу сдать кровь такой-то группы, могу дать немного (или много) денег, могу посидеть с вашим ребенком или старичком бесплатно, могу провести такие-то консультации, могу разделить чьё-то одиночество, да мало ли что может даже самый обычный человек! Все мы что-то умеем, что-то можем и совсем непрочь иногда этим поделиться. А другой человек приходит и делает запрос, и вот связь установлена, и при всех рисках недобросовестности или ошибки, она будет работать. Во всяком случае, гораздо эффективнее странных нервозных молений в никуда никому. И сколько мы сбережём вкусно пахнущего, розово-желтого воска для церковных свечечек!

Большинство наших желаний, нужд, претензий миру мы можем удовлетворить лично, друг из друга. Оставьте Бога, ради Бога, в покое! Он наверняка занят разведением жизни на новой планете, где с упоением изобретает новые формы цветочков и рыбочек. Какое Ему дело до мужичка, свалившегося с приступом панкреатита, у которого кровь четвёртой группы и срочно нужно переливание, а больница глохлая, дальняя, ничего нет? Вот если бы у нас существовал центр человеческой взаимопомощи, то можно было бы мигом отыскать нужного человека, зарегистрировавшегося в этом центре, привезти, спасти мужичка безо всяких всевышних тревог и потуг».

«Сделать Бога! Какая настоящая, сокрушительная мысль! Для чего мы тратим столько средств на космос, где видим всё те же самые бесконечные проказы нашего талантливого Творца? Те же самые, бездушные, бессмысленные, захватывающие дух, грандиозные и чуждые нам проказы? Есть смысл тратить деньги только на нашего человеческого Бога, на центры человеческой помощи, на их устроение, развитие, совершенство. Конечно, поначалу будет и трудно, и ошибочно, и с нелепостями, но постепенно дело сложится, дело пойдет. Будет, отыщется заветное дупло, куда опускают просьбицы, – это уже много. Люди приучатся грамотно думать: а что я в силах реально сделать для другого человека? А что мне самому по-настоящему надо, чего я сам не могу? Вы скажете: а придут дурные люди, придут психи, что с ними? Так и объявить, что запросы на уничтожение или унижение других людей не принимаются, также и фантастические пожелания, чтоб сейчас же гроза или чтоб жить сто двадцать лет. И к тому же и психам, и дурным людям помочь тоже можно.

Но эти „центры» не должны быть бездушными и анонимными. Это я так их назвала условно, для обозначения механизма. Никто не поверит в просто учреждение, „пункт», „центр», где сидят всё те же соцработники, что и в постылом государстве. Даже туда, к знакомому постылому государству охотней пойдут – пусть там всё покрыто коростой бездушия, облупилось и замерло, всё-таки привычно-родное, треклятое и понятное. А тут неизвестно что, какие-то технологии на авось. Ещё одна кормушка для кого-то. Нет, механизм должен быть спрятан, утаён, закутан в покровы.

А что на покрове?

Лицо.

Надо создать Образ, Прекрасный Образ, Личность, Лицо. Того, кому поверят и к кому пойдут.

Невозможно? Я с вас смеюсь! Как это может быть невозможно, когда это происходило и происходит сотни тысяч раз в прошлом и в настоящем? Где происходит? На наших глазах. На сценах и на экранах. Создание прекрасных образов, как бы витающих над действительностью, – это целая профессия. Странная, загадочная профессия – о, недаром её так боялась церковь, запрещая даже хоронить „их» вместе с добрыми христианами. Прочь, привидения, ступайте за кладбищенскую ограду. Вы покушаетесь на территорию упования, мечты, восторга. Отнимаете любовь у Главного Привидения, и успешно – ибо Главное Привидение решительно никому не показывается и фигурирует в виде запутанных и противоречивых рассказов о событиях тысячелетней давности, а вас можно каждый вечер увидеть и услышать. Актеры. Вот народ, вот племя, которое может в конце концов исполнить своё предназначение, которое репетировалось веками, и дать нам Лицо.

Поклонение актёрам носит все признаки религиозного экстаза. И усиливается это поклонение явно по мере ослабевания религиозного экстаза, которому уже не сыскать живительных источников возбуждения. Человек хочет мечтать и надеяться сейчас, в своих человечьих пределах, которые вообще никак не приткнуть к великой Божьей вечности. Он и так всю жизнь терпит, а ему говорят: ещё терпи! Мало терпел! Он бы хотел чуток награды, хоть бы в виде небольшого „залога от небес» – когда Царство Небесное не то что настанет, а хоть едва просочится на землю? Но в ответ ему вековое „цыц!»; „не твоего ума дело»; „когда сочтёт нужным, тогда настанет». Как тут не увлечься близкими, ближними чарами, не затуманить глаза иллюзиями видения прекрасных (как кажется) людей, говорящих прекрасные (как кажется) слова?

В юности я была увлечена одним актёром. Человек он был недалёкий и незрелый, играл не от головы, по наитию. Но три часа, пока шел „Гамлет», я видела перед собой прекрасное, благородное существо, говорящее дивными стихами, и это существо было реальным – оно живёт и сейчас в моих воспоминаниях, а я вовсе не восторженная девочка и уж никак не идиотка. Обольщение актёрскими образами давно перестало быть развлечением образованной среды, балующейся театром, – оно универсально, всемирно, всепроникаюше. Потому что люди желают видеть свой соблазн в лицо, желают зримых, осязаемых кумиров, потому что они сами, не сознаваясь в том, делают себе божков. Так вот из этой-то потребности и из этой возможности и надо теперь сделать – только не божков, а Бога.

Найти того, кто сыграет Бога. Вот что. Это непросто. Потому что и драматургов, и режиссёров нашего спектакля найти будет куда легче—им придётся отдать Лицу весь свой ум и все свои слова. Но именно тому. Кто Отдаст Своё Лицо, придётся вознестись над жизнью и управлять ею по праву, данному всенародной любовью и верой. Это должен быть гениальный актёр, и вместе с тем это должен быть как бы истукан, выполняющий рисунок роли и действующий по строгим предписаниям.

Такой личности пока нет. Она репетируется. Она где-то как-то вынашивается, потому что она обязана явиться. И её надо угадать, выявить, схватить где-то в молодые годы, пока она не истаскалась и не опошлилась. Из этого следует, что драматург и режиссёр будущего Дела должны сойтись раньше. Нужен первотолчок, встреча, вспышка понимания. Потом можно отправляться на поиски Его».

«Тщательно готовить. Он сначала должен прославиться в игре. Обязательно положительные образы – защитник порядка, помощник людей. Красивый, мужественный. И одинокий почему-то. Немногословный. Друг ребят, животных. Какие-нибудь телесериалы для начала. Фильмы для детей. Может понемногу петь. Никакого разврата, фривольности, пошлости – старинные добродетели. Верность, романтика, идеалы. Начинает путешествовать, в странствиях помогает ближним ненавязчиво. Тут можно опять грамотно пустить фильмы, лучше всего по Грину – „Алые паруса», „Блистающий мир». Хорошо бы придумать ему внезапное большое наследство, из которого он и решает начать помощь людям. Появляется первый „центр взаимопомощи», скромный, простой, уютный. Небольшой портрет основателя, совсем небольшой… Так начнётся Лицо. Так начнётся Бог-для-людей.