букет. Приносила опавшие листочки, травинки, веточки, каждый раз подставляя для
поцелуя губки.
- Не представляю, как разлучусь с ними так надолго, - посетовала я. – На день уезжаю –
уже сердце не на месте.
- Да что вы, - Дарина поправила Лали выбившиеся из-под косынки темные завивающиеся
на концах прядки, - Обустроитесь, приготовите всё, время в заботах и пролетит, а к
Зимнику и мы приедем.
Перелом зимы было принято праздновать в кругу семьи, и няня просто не мыслила, что
может быть иначе. Тут я с ней была согласна. Зимние вечера в тёплой приятной компании
стали для меня настоящим откровением, ведь мои зимние праздники и детство остались в
далеком прошлом.
Впрочем, с Никласом мы увиделись еще раз до отъезда. Приглашение на таинство
принятия в род стало для меня неожиданностью, однако, отказываться в случае такого
доверия, было не принято. Я помянула недобрым словом герцога Витта, делом рук
которого, несомненно, и было это приглашение. Мне было не понятно его стремление
показать близость какой-то провинциальной леди, пусть и старинного рода к семейству
Виттов.
Церемония проходила в одном из Храмов Стихий в Сарэте. Как ни странно, но именно в
этом храме я присутствовала на другой церемонии, после рождения близнецов в
отсутствии отца старая графиня Анна Шенри вынуждена была установить родство крови.
Официально - потому что у неё появились сомнения, а являлся ли троюродный внучатый
племянник действительно её племянником. Это было необходимо для передачи наследства
и титула.
В случае успеха деньги жрецам посулили баснословные, всё-таки я была достаточно
богата, однако жертвенный огонь в чашах с каплями крови зажегся совершенно
самостоятельно, без незаметной помощи служителей. На храм пожертвовать всё-таки
пришлось, хотя и заметно скромнее. Я всё собиралась хорошенько разобраться в
генеалогии наших родов, однако до сих пор руки так и не дошли.
Так за размышлениями я пропустила явление главного участника сегодняшнего действа.
Никлас ди Фаран, пока носивший фамилию матери, подошел очень тихо, утянул меня из
основного зала в забранную ажурной решеткой боковую галерею храма и прижал к
спиной к себе, запечатлевая на шее серию чувственных влажных поцелуев.
- Я невероятно рад тебя видеть, - моего ушка коснулось тёплое дыхание, - Теперь
понимаю, на какой сюрприз намекал отец.
Понятно, что сам он меня пригласить не рискнул. Однако делать из моего появления
подарок не стоило. Но я смирила поднявшееся было недовольство.
- Рискуешь, - шепнула, прижимаясь к нему плотнее и чувствуя, его возбуждение.
- Плевать, - моя юбка поползла вверх сминаемая нетерпеливыми руками.
Мужчина шагнул вперед, увлекая меня к одной из резных колонн, вынуждая опереться на
неё. Теперь сквозь вязь ажурных отверстий мне были хорошо видны гости, постепенно
наполняющие храм, народа было не много, но приглашенные еще прибывали. Позади себя
уловила неясное движение, мне показалось, что Ник присел. И действительно на мои
щиколотки легли его ладони, начали восхождение вверх к бёдрам, а потом скользнули
обратно, уже увлекая за собою белье.
Шорох одежды заставил меня обернуться, пятнышки света, проникающие сквозь плотную
решетку в темноту галереи, ложились на наши фигуры живой подвижной мозаикой.
Главный участник сегодняшней церемонии, казалось, совершенно не заботился о её ходе,
зато как раз закончил разбираться со штанами.
Вошел он безо всяких прелюдий, сейчас в будоражащей кровь ситуации в атмосфере
запретного я была готова принять его сразу. Вместо резких звучных толчков мы просто
изгибались, чуть отстраняясь, и вновь вжимаясь друг в друга. Поймав единый ритм. Мои
руки скользили по резьбе колонны, исследуя старинный рельеф, а руки Никласа были
заняты моей грудью, высвобожденной из-под корсета. По нежной коже за ушком вновь
скользнули губы и горячее дыхание. Я повернула голову, так что теперь моему взору
открылся вход в храм. Сейчас там стоял хмурый Франциск Витт и мрачно оглядывал
помещение, ища кого-то. В освещенном пространстве центрального зала собирался народ,
гости тихо переговаривались. Когда поцелуи на нежной коже стали жадными, жалящими я
тихо зашипела и двинула назад локтём. Еще свежих отметин в декольте мне не хватало.
- Прости, увлёкся- послышался едва слышный шепот.
И Ник сменил угол атаки, заставляя меня закусив губу вновь вцепиться в спасительную
колонну. Я вся сжалась в предвкушении скорой разрядки, но не отрывала взгляда от
центрального зала, куда как раз упругим шагом вошел старший представитель семейства
Виттов. В отличие от сына он отнюдь не был мрачен, пристально оглядел зал, на секунду
задержав взор на том месте, где мы предавались страсти, что-то шепнул подошедшей
сзади девушке, в которой я узнала Лидию.
Никлас задрожал, стискивая меня в руках, вжимая в себя сильнее. Я почувствовала в себе
горячую пульсацию его плоти, ознаменовавшую бурный финал. Он качнулся еще
несколько раз, но наконец, отстранился, протягивая мне чистый платок.
- Обещаю исправиться, - мимолетное касание губ.
- Не сейчас, - шепнула в ответ, расправляя платье, - Твой брат и отец уже здесь.
Из галереи я Ника буквально вытолкнула, осмотрев и поправив одежду. Прежде чем уйти
он несколько раз глубоко вздохнул, пригладил волосы и наконец появился в зале, сразу
направившись к отцу.
Сама я вышла из-за решетчатой преграды уже во время ритуала, неслышно появившись за
спинами гостей. Жрец что-то размеренно читал, смешивая кровь в алтарных чашах. Для
принятия в род нужны были двое, и кровное родство. Когда Никлас рассказал, чем
старший Витт наказал Франциска, я от души расхохоталась. После произошедшего со
мной инцидента и последующего домашнего расследования невоздержанный сексуально
отпрыск был сослан в еще более отдаленное поместье, персонал и охрану которого
составляли исключительно мужчины, причем нетрадиционно ориентированные.
Рядом остановилась фигура в тёмном платье, с высоким воротом, я обернулась, кивнула
подошедшей Лидии.
Ритуал тем временем шел своим чередом. Был он чем-то похож, на тот, который
проводился с участием моих близнецов, хотя являлся скорее следующей ступенью.
Именно так двое представителей чистой линии рода могли принять в лоно семьи бастарда
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
