Она была заводная… Да, заводная — это прекрасная характеристика Сабрины.
На первое свидание я позвал её в один из лучших ресторанов Люцерна. Там она впервые щёлкнула меня по носу. Нас привели в хорошее место, официант подал меню, играла музыка. Она на всё это посмотрела, и сказала прямо:
— Я десять лет была замужем за мужчиной, старше меня на сорок лет. Он водил меня в такие места, как это… не спрашивая, хочу я этого, или нет. Так вот, — она сложила руки перед собой, и опустила на них острый подбородок. — Я не хочу. Хочешь знать, чего я хочу?
В тот вечер мы оба напились, как дети. Она повела меня в дешевую забегаловку под названием «Гальветия»… напоила меня, вечером привела к себе домой, сама раздела, а утром попросила вежливо на выход, потому что нянька заболела, и ей было пора готовить для дочери кашу.
— Что? — спросил я, не веря в просиходящее.
— Господин Нойман, пожалуйста, покиньте мой дом!
Она была уверена, что мы больше не увидимся. Я сделал всё, чтобы это оказалось неправдой.
Сабрина была особенной женщиной. Она будто была создана из деталей. Когда мы стали намного ближе, она мне показала шрам у левой груди, он был заметен только когда она поднимала руку. Этот шрам она сама себе нанесла, в возрасте семнадцати лет, когда к ним в гости первые наведался её будущий муж.
Он был старше, и она не хотела за него выходить, но её мать настояла на этом. Она говорила, что этот порез служит ей напоминанием!
•• • ••
Однажды я повез её на наши семейные конюшни. Хотел лошадей показать, да и чего уж — похвастаться хотел.
Так получилось, что туда без предупреждения приехала моя мать. Она познакомилась с Сабриной, мы чинно выпили весь чай, что был в доме, пока моя мама вела с Сабриной длинную световую беседу. До сих пор не понимаю, что моя маман пыталась узнать.
На следующий день, фрау Хайке Нойман приехала ко мне. Я провел её в гостиную, она заняла своё любимое кресло у окна, и спросила:
— Вы уже были вместе?
Я выдохнул.
— Да.
Моя мать кивнула. Она всегда меня очень хорошо понимала.
— Ты же понимаешь, что…
— Я смогу себя сдержать!
— Эрих, — прошептала, — а что, если не сможешь?
Это был вопрос, которого я так боялся. «Что, если…?»
Я не знал, что буду делать, если произойдет это «Если». К тому времени, я уже своей жизни без этой женщины не представлял.
Да, мне сложно это признавать, но Тамару я уважал, ведь она была создана, чтобы дополнять меня. Мне с ней было просто, легко, но правда в том, что в ней я видел не женщину, а близкую подругу, смерть которой стала для меня ударом.
Эльзу я хотел, но не уважал и считал пустой, и относился к ней соответственно.
Сабрина соединяла в себе всё хорошее, что было в Эльзе и Тамаре. И мне казалось, что, если я потеряю её — это меня сломает.
Она казалась идеальной! Помню, я пригласил Сабрину в новый бар, только-только открывшийся и позиционировавший себя «для элиты». В этом баре были комнаты… для развлечений.
Когда мы напились, я намекнул об этих комнатах Сабрине. Это был достаточно пошлый намек, и если бы она оскорбилась — я бы это понял, и отвез её домой.
Сабрина изволила осмотреть эти комнаты… и я ощутил, как от её шепота «Хочу увидеть, что там» наливается член.
До сих пор помню те красные бархатные подушки, полог над кроватью, и запах масел. Знаешь, то было ужасно пошлое место, но именно там со мной приключилось нечто настолько непошлое. Душевное.
Я закрыл дверь изнутри, и сразу принялся целовать Сабрину. Я так её хотел, что без матов и не передать.
— Эрих…
Я снимал с неё платье… она повернулась, что я смог дотянуться до пуговиц на спине. Я оголял её спину с тем же чувством, с каким дети распаковывают новогодние подарки.
У меня руки тряслись, когда я ложился поверх её обнаженного тела. Я гладил её грудь, живот, промежность. Она не сопротивлялась, это дерзкая бунтующая женщина.
— Эрих… только осторожно.
Она намекала на то, чтобы я не кончил в нее. Меня будто кнутом по спине ударили. Не смогу я иметь с тобой детей, маленькая, как бы ни хотел. Это тебя убьет.
Я уложил её на кровать и поцеловал.
— Хорошо, — и вошел в нее.
Она обхватила меня ногами. Выгнулась, подставляясь под поцелуи. И выдохнула с каким-то непонятным мне облегчением.
— Сабрина… выходи за меня, — сказал я в порыве страсти, и поцеловал эту удивительную женщину.
•• •• ••
Утром я проверил, всё ли с ней хорошо. И испытал облегчение, ведь я себя контролировал, ни капли моей энергии не «разлилось». Её энергетическое поле не изменилось.
— Эрих, ты чего такой довольный? — спросила Сабрина, целуя моё плечо.
— Что за вопрос? — засмеялся. — Мне удалось тебя уговорить на постельные утехи, и даже жениться не пришлось. Чем не повод для радости, не так или?
— Ну и дурак, — засмеялась женщина. — Мог бы и спросить для приличия.
— Какие могут быть приличия в постели, когда я в тебе? И да, я спрашивал. Могу повторить: «Пойдешь за меня?»
— И что я ответила?
— Ничего, — шутливо оскорбился я. — Неправильная ты какая-то, тебе что, не прививали с детства, что на предложение руки и сердца нужно отвечать «Да».
Я сел на постели, поставил Сабрину перед собой. Обхватил руками тонкую талию, прошёлся руками по ягодицам. Её голый живот был на уровне моих глаз, чем я сразу воспользовался, и поцеловал этот живот.
— Ой, щекотно! — засмеялась она, и положила руки мне на плечи. — И что, сразу надо отвечать на предложение, или можно подождать немного?
— Конечно, не сразу. Сначала убедись, что будущий муж не стар… — Она хмыкнула. — Не очень стар… красив, богат, и с хорошей родословной.
— Ты как будто лошадь описываешь!
— Какое там! Я себя описываю! — Я взял в руки её ладонь, поцеловал пальцы. — Видишь, вот на этом пальчике колечка не хватает обручального.
— Да что ты говоришь!
— Ну так что, Сабрина, пойдешь за меня?
Она обозвала меня идиотом, который только и думает, как бы поскорее на ком-то жениться. Сказала, что ей еще рано думать о таких серьезных вещах.
Я напомнил, что она уже была замужем.
— Потому-то и не готова. Замужем один раз побывала, и на этой цифре остановимся.
— Непарные цифры — к неудаче!
— Впервые о таком слышу, Нойман.
— Давай, Сабрина, соглашайся, я тебе кольцо красивое куплю.
— Да я себе сама что угодно куплю, — Она хмыкнула. — Я — богатая вдова!
— Ого! Так что, я еще и состояние свое удвою! Вот так удача!
— Не настолько богатая, нойманский отпрыск, — хмыкнула она. — У тебя там денежки нескольких поколений за душой.
— А вот это обидно. Я, знаешь ли, много работаю, и сам очень даже успешный человек.
— Это да, — согласилась она. — Неправильный ты какой-то отпрыск. Деньги не транжиришь, в борделях нечастый гость, в скандалах никаких не отмечаешься, по кабакам не шляешься!
— По таким, где я тебя встретил?!
— Ну хорошо, этот пункт мы вычеркнем.
Я схватил её, и бросил на кровать.
— Не морочь мне голову! Пойдешь за меня?!
Она шутливо выгнула бровь.
— Мне нужно подумать.
— Это плохая идея, — я укусил её за бок, чем вызвал очередной взрыв смеха.
— Хорошо — Хорошо, — смеялась она. — Пойду! Но учти, с меня получится очень требовательная и капризная жена.
Неправда, София, всё неправда, из нее бы получилась прекрасная жена. Лучше у меня, наверное, никогда не будет.
Была бы…
Смерть
Я объявил своей семье, что женюсь. Несложно догадаться, что новость была принята в штыки. Был созван совет, где мне пришлось объяснять, юлить, утаивать, льстить. Это была игра на грани — ктархи чувствуют ложь, а лесть и вовсе не переносят на дух.
Мне удалось убедить совет, что моя женитьба — это попытка контролировать энергию, и что именно моя жена примет на себя основной удар!
