Читаем без скачивания Я ненавижу - Б. Седов

Ее глаза блеснули в темноте. Ничего не говоря, девушка стянула через голову свитер, потом тонкую рубашку. Через секунду она уже стояла перед ним полностью обнаженной, прикрывая смущенно интимные места ладонями.

– Иди… Ко мне! – выдохнул Александр.

Маркиза присела на ручку коляски, и несколько минут он просто гладил и сжимал ее тело, закрыв глаза, вдыхал его пьянящий запах. Она получала настоящее наслаждение от его сильных уверенных движений. Рука девушки пробралась под его одежду. Коростелина переполняло желание, это было более чем очевидно, и девушка не стала больше медлить.

Немного повозившись, она сумела устроиться в его коляске, и их тела тут же слились в единое целое. Ее бедра поднимались и опускались, лоно вбирало его напряженный орган до конца. Руки скользнули по его запрокинутом лицу, и она почувствовала влагу. Он плакал, стиснув зубы.

– Тебе больно? – она испугалась и замерла, вглядываясь в полутьме в его лицо.

– Нет, – простонал он, – продолжай, пожалуйста!

И тогда она снова начала двигаться в нарастающем темпе, погружаясь в сладострастный экстаз, в котором растворились все мысли и чувства.

Да, ему было больно. Но это была боль от осознания того, что этот невообразимо прекрасный миг – всего лишь подарок судьбы, от того, что он отсечен навсегда от нормальной полноценной жизни с ее радостями, о которых, может быть, ему не стоило больше вспоминать. Как он будет жить теперь?

Анжелика замерла с протяжным стоном, чувствуя, как его семя бьет в ее содрогающуюся матку. Поднявшись, она поцеловала его закрытые глаза и пошла в ванную привести себя в порядок.

Здесь она долго стояла под горячим душем. Пистолет и мобильник лежали рядом на табуретке. Когда зазвонил телефон, Маркиза не сразу услышала его из-за шума воды. По голосу Галины она сразу поняла – что-то случилось.

– Лика, девочка моя! – начала та без долгих предисловий. – Нам очень нужно тебя увидеть… Приезжай немедленно в Сестрорецк, иначе может случиться что-то страшное…

– Я еду! – успела сказать Маркиза, и связь тут же прервалась.

Открыв глаза, Александр сразу заметил записку, прикрепленную к часам. Потянул за шнурок над кроватью, включая бра, и пробежал по нацарапанным впопыхах строчкам. Маркиза обещала навестить его снова. «Очень скоро!»

Он полежал еще немного, глядя в потолок. В круге света от лампы были отчетливы видны разбегавшиеся по штукатурке трещины. На душе было тоскливо, как у выброшенной за порог собаки. Не нужно, не нужно было ей приходить! И ему не надо было откровенничать с ней. Глупо! С другой стороны, иначе нельзя было поступить. Она должна была знать с кем связалась, знать, на что способен этот человек… И если после предупреждения она не утратила своего боевого запала, то его совесть в любом случае чиста. Перед богом. Он взглянул на образок над кроватью – еще один из коллекции Елены Андреевны. Кажется, Николай Чудотворец. Отпечатано было скверно, букв не разобрать. Иногда эти аляповатые иконки вызывали в нем раздражение – не поможет кусочек бумаги, если нет истинной веры. А если есть, то и бумага не нужна. Но сейчас он был рад, что есть этот образок. Попросил у бога беречь ту, что явилась к нему, несмотря на запертые двери, почти как посланник небес… Или, может, все-таки ада! Елена Андреевна, наверное, могла сказать точно. Она в этом разбиралась. Но Александру было все равно, он просто молился за девушку.

Не успели последние слова сорваться с губ, как совсем рядом раздался звонок. Он быстро схватил трубку телефона, стоявшего на полу возле кровати. Подумал, что это может быть она. Но в трубке был другой голос – тот, от которого все внутри него оборвалось.

– Не разбудил? – поинтересовался Арсеньев.

– Нет, – сказал после небольшой задержки Александр.

– Это странно – сейчас ведь еще ночь! Ты что – не спишь по ночам? Неужели подружку завел?

– Я работал на компьютере… – сказал Коростелин, чувствуя, как сердце замирает от страха.

– Да, я к тебе как раз из-за компьютера и обращаюсь… – продолжил полковник.

Арсеньев по-прежнему находился на турбазе. Оттуда уже увезли трупы, но в воздухе все еще будто витал запах крови и ужаса. Милиционеры, продолжавшие без особой надобности обыскивать помещения, были молчаливы и сосредоточенны. На полковника же, казалось, атмосфера не давила. Он чувствовал только злость из-за того, что погиб Сотников, а чертова деваха опять упорхнула, уложив в лесу еще с десяток человек, о которых пока нельзя было сказать ничего определенного. Тела ломовских бойцов вместе с искореженной техникой также отправили в город, на озере сейчас работали водолазы.

Зато порадовал Логинов. Компьютерный спец восстановил записи в ноутбуке, которым пользовалась киллерша. Затем, по распоряжению полковника, репортера Дементьева притащили в дом на Суворовском, где тот, ни секунды не отпираясь, признался, что рассказал по е-мейлу о Коростелине некой начинающей журналистке. Узнав об этом, полковник немедленно позвонил бывшему следователю, о котором стал уже понемногу забывать.

– Такие дела! – закончил он, объяснив – почему беспокоит Александра. – Эта дамочка, случаем, тебе не звонила, не писала, как Дементьеву?

– Нет, – сказал Коростелин.

– А может, она тебя навещала?

– Нет, – сказал он, постаравшись, чтобы это прозвучало твердо. – Я никого не вижу уже многие месяцы…

– Хорошо, – вздохнул полковник. – Так вот, друг мой, если явится, будь добр – сообщи мне немедленно! Сам понимаешь, это в твоих интересах. Кстати, девица – та самая, что уложила Лагутина, слышал, может?

– Я не слежу за новостями…

– Этот человек был из ФСБ, хороший человек. Так что тут я не за себя – за государство радею! – сказал полковник.

«И голос его не дрогнул, и небеса не разверзлись!» – подумал про себя Коростелин, а вслух сказал:

– Я все понял, если появится – сообщить вам!

– Отлично!… – Арсеньев помолчал. – Так ты уверен, что она к тебе не приходила?

– Абсолютно.

– Ладно! Бывай, – полковник отключил связь и добавил уже в пустоту. – Врешь, ублюдок!

В следующую минуту он связался со своими людьми в городе – людей в команде полковника было еще много – и приказал проведать Александра Коростелина.

Следователь, закончив телефонный разговор, сел на кровати и, ловким, отработанным движением переместившись в коляску, прокатился до уборной. Оттуда переехал в кухню и включил чайник. Двигался автоматически, думая о том, что теперь что-то непременно должно произойти. Полковник ему не поверил, а если и поверил, все равно пришлет своих головорезов. На всякий случай… Сейчас он, Коростелин, снова представляет для него угрозу.

В распоряжении Александра не было никакого оружия. Просил в свое время бывших сослуживцев обеспечить хоть какой-нибудь пукалкой. Трудно разве – вон сколько этого добра у пацанвы изымают каждый день. А ему для обороны нужно – мало ли кто нагрянет. Узнает шпана, что мент сидит без ног, так для этой швали подвигом станет его ограбить да поиздеваться. Однако вместо серьезного оружия друзья снабдили его электрошоком и перцовым распылителем. В пистолете же отказали категорически. Сослуживцы боялись, что не против предполагаемых грабителей направит он его, а против самого себя. Правильно боялись, в общем-то. Мысль о самоубийстве не раз посещала Коростелина, хотя если человек задумал такое, то и без оружия вполне справится.

Коростелин выпил чашку чая без сахара, потом прокатился к распахнутой форточке и закрыл ее. Затем включил газ в духовке и неуклюже вывалился из кресла, застонав от боли в ногах. Ничего, скоро он не будет ничего чувствовать. Положил голову на открытую дверцу духовки навстречу удушающему сладковатому запаху.

Стало скверно, но не хуже, пожалуй, чем после взрыва.

Машина с ментами появилась на Гранитной улице спустя сорок минут. Черный лимузин, выглядевший в поздних сумерках не менее зловеще, чем черный воронок сталинской эпохи, остановился у парадной. Два человека в кожаных куртках быстро покинули его и поднялись на площадку, где находилась квартира Коростелина.

Один из них, долго не отрывая пальца, жал на кнопку звонка девятнадцатой квартиры, но на его резкую трель не откликнулся никто.

– Может, ушел? – спросил второй.

– Куда ушел? – ухмыльнулся первый. – Он же того – без ног!

Он вооружился набором ключей и долго возился с замками. Соседняя дверь вдруг распахнулась, и та же древняя старушенция, что в свое время наблюдала за Анжеликой выглянула, привлеченная разговором и звяканьем ключей. На старухе была ночная рубаха до пят, которой, казалось, было столько же лет, сколько и ее хозяйке.

– Что вам нужно, молодые люди? – поинтересовалась она.

– Милиция, бабушка! – объяснил второй мент и махнул удостоверением перед ее носом.

Старуха недоверчиво покачала головой, но убралась.

– Бесстрашная каракатица, – заметил мент, пряча корочки. – Другая бы побоялась и нос высунуть – наверное, старая подпольщица!